Повернувшись к нему, священник ехидно улыбнулся в небольшое окошко.
– Вы можете назвать меня безумным?
Да, жертвы болезни часто сходят с ума.
Но это не прямой результат невродермы.
Скажите, сын мой, что бы вы чувствовали, если бы каждый вопил и убегал, заметив ваше приближение, или наоборот, охотился за вами, словно за опасным преступником?
Как долго бы вы сохраняли здравомыслие?
Пол ничего не ответил.
Возможно, проклятая болезнь все же как-то содействовала этому…
– Между прочим, когда все это началось, сходили с ума не только больные люди.
– А как же страстные желания… Галлюцинации?
– Действительно,– задумчиво произнес священник.– Галлюцинации… Но скажите, если все человечество начинает слепо и безрассудно спасаться от вас, не будут ли люди называть ваши взгляды и чувства вымыслом и галлюцинациями?
Пол промолчал.
Не было никакого смысла спорить с Мендельхаусом, который наверняка тоже страдал от странных иллюзий и, вероятно, считал их реальностью.
– А это страстное желание,– продолжал священник.– Действительно, такую одержимую страсть можно рассматривать как неприятный симптом.
Но это способ выживания.
И хотя мы не уверены в принципах действия, невродерма, благодаря каким-то процессам в мозге, может стимулировать эротические ощущения в руках.
Сейчас мы уже знаем, что микроорганизмы проникают в мозг. Но что они там делают, одному Богу известно.
– Вам удалось обнаружить что-нибудь интересное?– с любопытством спросил Пол.
Мендельхаус улыбнулся.
– Экий вы!
Я не скажу вам этого, так как не хочу, чтобы меня обозвали «спятившим кожистым».
Я же чувствую – вы мне не верите.
Осмотревшись по сторонам, Пол увидел, что они подъезжают к рыбацким домикам.
Он показал водителю на освещенное окно, и машина свернула с дороги.
Вскоре они остановились.
Священники вышли и понесли носилки к двери, а Пол, решив немного подождать, прокрался за ними следом и сел в траву неподалеку от дома.
Когда Виллии окажут помощь и перенесут ее в машину, обещал он себе, я отправлюсь к мосту и, переплыв канал, вернусь на материк. ***
Минут через пять в дверном проеме появился Мендельхаус. Он медленно и торжественно зашагал к Полу, хотя тот сидел в густой тени и считал, что заметить его невозможно.
При приближении священника Пол быстро вскочил на ноги.
Тревога сжала его горло.
– Ну, как она? Виллия…
– У нее нервный кризис,– печально произнес Мендельхаус.– Она почти… э-э… немного не в себе.
Может быть из-за сильного жара. Но…
– Да?
– Она пыталась покончить с собой.
Ножом.
Говорит, что картечь была бы лучше… Во всяком случае, что-то подобное.
– Вот черт!
Ну как же!
Пол сел на траву и закрыл лицо руками.
– Она почти не навредила себе,– тихо сказал священник.– Слегка порезала запястье.
Похоже, у нее не было сил на основательную попытку самоубийства.
Отец Виль дал ей гипосульфит, ввел сыворотку от столбняка и какой-то сульфамид… К сожалению, у нас нет пенициллина.
Он посмотрел на несчастного Пола.
– Вы любите эту девушку?
Пол напрягся и вскинул голову.
– Да вы что здесь, все с ума посходили?
Любить маленькую кожистую бродяжку?
Чтобы вас всех черти…
– Блаженно будь…