Ее глаза нервно открылись, дико обшаривая потолок.
Сметая простыню и покрывало, она прижала кулаки к лицу и закричала:
– Не-е-т! Нет, только не это!
О, Господи, я не хотела!
Пол отпрыгнул в сторону и прижался к стене.
В его животе все больше и больше сжимался комок скорби и одиночества.
Он испуганно осмотрелся вокруг.
Монахиня, услышавшая крик, быстро прошла внизу по коридору, беспокойно шепча под нос молитву.
Неподалеку от двери пухлая дородная женщина крахмалила белье.
Она бросила на Пола быстрый вызывающий взгляд и, переваливаясь, засеменила в комнату.
– Деточка моя, ну, что случилось?
Опять этот сон?
Он услышал, как Виллия вздохнула и застонала.
А потом раздался ее слабый голос:
– Они… они заставили меня коснуться его… О-о-о, Боже!
Я хочу, чтобы мне отрубили руки!
Пол побежал, оставляя вдали пожилую монахиню и ее успокаивающий шепот.
Он провел остаток вечера в своей комнате.
На следующий день пришел Мендельхаус и сообщил, что яхта еще не готова.
Им осталось просмолить дно и снабдить судно провизией.
Но священник заверил, что судно будет на ходу в течение двадцати четырех часов.
А Пол никак не мог заставить себя спросить его о девушке.
Монах принес еду – нераспечатанные консервы, все еще горячие после стерилизатора и поданные на закрытом подносе.
Мужчина надел перчатки и маску. Его кожа блестела от масла.
На какой-то миг Пол почувствовал себя заразным пациентом, от которого защищались врачи и санитары.
Прямо как у Омара Хайяма, подумал он: «молю я, открой, так кто же горшок и кто же теперь здесь горшечник?»
Неужели Сиверс прав, полагая, что человек, независимо от серых ладоней, терроризируется обезьянно-стадным чувством и именно поэтому сует всем и каждому свое блаженство?
Какой же узкой стала грань между благодеянием и проклятием, между дьяволом и Богом.
Паразиты явились в маске демона – в обличьи страшной болезни.
«А болезни часто убивали меня,»– сказал Человек.–
«Значит, они – зло!»
Но разве это истина?
Огонь тоже губил наших носивших дубинки предков, но позже он стал служить им во благо.
Да и болезни! Их ведь можно использовать с выгодой – например, искусственно вызванный брюшной тиф и малярия ликвидируют венерические инфекции.
Но серая кожа, вкусовые пупырышки на пальцах… космические микроорганизмы, проникавшие в нервы и мозг.
От таких идей волосы вставали дыбом.
Кто он – человек, которым питается колония полезных паразитов? Человек или уже нечто другое?
Маленькие биологические фермеры внедряются в кожу и увеличивают количество нервных клеток – съели одну, вырастили две, засеяли на новом поле обонятельные рецепторы и перетащили кормушку-волокно из пальца в мозг. О Боже, спаси и сохрани! ***
Понедельник принес с собой холодный дождь и порывистый ветер с залива.
Пол смотрел, как вода из водосточных труб выплескивалась на тротуар.
Сидя у окна, он вглядывался в клубящуюся тьму и молил о том, чтобы шторм не задержал его отплытия.
После полудня в дверь постучал Мендельхаус.
– Лодыжка Виллии заживает,– с улыбкой сообщил священник.– Опухоль настолько спала, что мы думаем снять с нее гипсовую повязку.
Если бы только вы…
– Благодарю за свежие новости, падре,– раздраженно прорычал Пол.
Священник пожал плечами и удалился.
А дождь все лил и лил, даже когда день сменился вечером.
Естественно, монастырским докерам не удалось закончить ремонтные работы.
Но, может быть, завтра… Вероятно, завтра.
С наступлением ночи он долго сидел за столом, созерцая желтый язычок свечи – до тех пор, пока дремота не заполнила голову.