Если смотреть на них с этого плато, они казались низкими и неприметными, а со стороны Блекмурской долины поднимались словно грозные бастионы.
Далеко к югу, за холмами и кряжами, она могла разглядеть ровную, как отполированная сталь, поверхность — это был пролив Ла-Манш.
Перед ней в неглубокой впадине лежала бедная деревушка.
Тэсс дошла наконец до Флинтком-Эша, где жила Мэриэн.
Другого выхода у нее не было: ей было суждено прийти сюда.
Каменистая почва ясно свидетельствовала о том, что ее ждет тут необычайно тяжелая работа, но она не могла затягивать поиски и решила остаться здесь; к тому же начал накрапывать дождь.
На окраине деревни стоял домик с далеко выступающим щипцом; и Тэсс, вместо того чтобы поискать приюта на ночь, спряталась под навесом и ждала сумерек.
«Кто бы мог подумать, что я — миссис Энджел Клэр?» — мелькнула у нее мысль.
Стена пригревала ей спину и плечи, и она догадалась, что за этой стеной находится очаг и тепло проникает сквозь кирпичи.
Она погрела руки и прижалась к теплым кирпичам щекой, покрасневшей и влажной от дождя.
Казалось, стена была единственным ее другом.
Ей не хотелось уходить, она могла бы простоять здесь всю ночь.
Тэсс слышала, как, вернувшись после трудового дня, разговаривали обитатели домика, слышала, как гремела посуда, когда они сели ужинать.
Но на деревенской улице не видно было ни души.
Наконец появилась вдали какая-то женщина в ситцевом платье и летней шляпе, хотя вечер был холодный.
Тэсс почему-то решила, что это Мэриэн. И действительно, когда женщина подошла ближе, Тэсс разглядела в сумерках Мэриэн.
Она потолстела, стала еще румянее, а одета была гораздо хуже, чем прежде.
В былое время Тэсс вряд ли захотела бы возобновить знакомство при таких обстоятельствах, но теперь она была бесконечно одинока и тотчас же ответила на приветствие Мэриэн.
Мэриэн расспрашивала ее вежливо, но как будто была очень расстроена тем, что Тэсс живется не лучше, чем раньше — хотя она и слышала что-то о том, что Тэсс рассталась с мужем.
— Тэсс… миссис Клэр… милая жена милого мистера Клэра!
Неужели тебе и вправду так плохо приходится, моя девочка?
И почему ты обвязала свое хорошенькое личико?
Кто-нибудь избил тебя?
Неужели он?
— Конечно, нет!
Я это сделала только для того, чтобы никто ко мне не приставал.
Она с отвращением сорвала повязку, которая могла навести на такие нелепые мысли.
— И воротничка у тебя нет. (На мызе Тэсс обычно носила белый воротничок.)
— Да, Мэриэн.
— Ты потеряла его дорогой?
— Нет, не потеряла.
Но, по правде сказать, мне совершенно все равно, какой у меня вид, и потому я его не надела.
— И обручального кольца ты не носишь?
— Ношу, но так, чтобы его не видели.
Я продела в него ленту и повесила на шею.
Я не хочу, чтобы люди знали, за кем я замужем, да и вообще что я замужем. Это было бы неудобно теперь, когда мне приходится вести такую жизнь.
Мэриэн задумалась.
— Но ведь ты жена джентльмена! И не очень-то это справедливо, что тебе приходится так жить.
— О нет, это справедливо… хотя я очень несчастна.
— Ну-ну! Он на тебе женился, а ты несчастна!
— Жены бывают несчастными, и не мужья в этом виноваты, а они сами.
— Ты ни в чем не виновата, милочка, в этом я уверена.
Да и он тоже не виноват.
Должно быть, вы оба тут ни при чем.
— Мэриэн, милая, будь добра, не задавай мне вопросов.
Мой муж уехал из Англии, а я слишком быстро истратила деньги, которые он мне оставил, и теперь должна работать по-старому.
Не называй меня миссис Клэр, зови меня Тэсс, как раньше.
Здесь нужна работница?
— О да! Работницы здесь всегда нужны, потому что сюда мало кто идет.
Тощее здесь место.