Священник Трингхэм был прав, говоря, что наш неуклюжий Джон Дарбейфилд являлся в графстве и его окрестностях единственным подлинным прямым потомком древнего рода д'Эрбервиллей; он мог бы добавить и то, что было ему очень хорошо известно, а именно: Сток-д'Эрбервилли имели не больше отношения к подлинному родословному древу д'Эрбервиллей, чем он сам.
Однако следовало признать, что семья эта являлась прекрасным деревом для прививки фамилии, чрезвычайно нуждавшейся в таком обновлении.
Когда старый мистер Саймон Сток, недавно умерший, будучи честным купцом (иные говорили — ростовщиком), сколотил себе состояние на севере, он решил стать помещиком на юге Англии, подальше от тех мест, где он вел свои торговые дела; при этом он возымел желание, начиная жизнь заново, обзавестись фамилией, которая не была бы столь тесно связана с удачливым торговцем прошлых лет и звучала бы менее заурядно, чем собственная его весьма вульгарная фамилия.
В течение часа изучая в Британском музее труды, посвященные вымершим, полувымершим, забытым и разорившимся родам той части Англии, где он намерен был поселиться, мистер Сток решил, что д'Эрбервилль звучит не хуже любой другой фамилии; и фамилия д'Эрбервилль была присоединена к его фамилии как для него самого, так и для его наследников на веки вечные.
Однако он не был сумасбродом, и когда созидал свою родословную на новой основе, то, измышляя аристократические родственные связи, проявил благоразумие и не упомянул ни одного титула, который можно было бы счесть нарушением строжайшей умеренности.
Обо всем этом бедная Тэсс и ее родители, на свою беду, естественно, не имели ни малейшего понятия. В сущности даже возможность подобных заимствований была им неведома: они полагали, что, если благосостояние и может быть даром судьбы, фамилию получаешь при рождении.
Тэсс все еще стояла в нерешительности, словно пловец, собирающийся броситься в воду, и не знала, отступить ей или идти вперед, как вдруг из темной треугольной двери беседки показалась мужская фигура — высокий молодой человек, куривший сигару.
Он был смуглый, с полными губами, плохо очерченными, но красными и мягкими, над верхней губой темнели черные подвитые усы, хотя он был не старше двадцати трех — двадцати четырех лет.
Несмотря на грубоватую внешность, в лице джентльмена, в его дерзких, беспокойных глазах была своеобразная сила.
— Скажите, красотка моя, чем могу вам служить? — спросил он весело, приближаясь к ней.
Заметив ее смятение, он добавил:
— Не смущайтесь.
Я мистер д'Эрбервилль.
Вы пришли ко мне или к моей матери?
Этот представитель д'Эрбервиллей и однофамилец еще резче, чем дом и поместье, отличался от того, что ждала Тэсс.
В мечтах ей рисовалось немолодое и благородное лицо, в котором соединились бы фамильные черты д'Эрбервиллей, — лицо в морщинах, воплотивших воспоминания, представляющие в иероглифических письменах многовековую историю ее рода и Англии.
Но, поскольку ей ничего другого не оставалось, она овладела собой и ответила: — Я пришла к вашей матери, сэр.
— Боюсь, что вам нельзя будет повидать ее, она очень больна уже много лет, — ответил нынешний представитель поддельного рода, мистер Алек — единственный сын недавно скончавшегося джентльмена.
— Не могу ли я заменить ее?
Вы пришли к ней по какому-нибудь делу?
— Это не дело… это… не знаю, как сказать!
— Для развлечения?
— О нет!
Видите ли, сэр, если я вам скажу, это покажется…
В этот момент Тэсс так остро почувствовала всю нелепость своей миссии, что, несмотря на благоговейный страх перед ним и смущение, вызванное пребыванием здесь, улыбка тронула розовые ее губы, что весьма понравилось смуглому Александру.
— Это все очень глупо… — пробормотала она.
— Боюсь, что я вам не скажу!
— Ничего, мне нравятся глупости.
Попытайтесь еще разок, моя милая, — ласково сказал он.
— Мать просила меня пойти, — продолжала Тэсс, — да и я сама хотела это сделать.
Но я не думала, что оно так выйдет.
Сэр, я пришла сказать, что мы с вами происходим из одного рода.
— Ого!
Бедные родственники?
— Да.
— Сток?
— Нет, д'Эрбервилль.
— Да, да… я хотел сказать — д'Эрбервилль.
— Наша фамилия была искажена и стала Дарбейфилд, но у нас есть много доказательств, что мы — д'Эрбервилли.
Историки говорят, что это так… И… у нас есть старая печать, а на ней щит со стоящим на задних лапах львом, а над ним — замок; и еще у нас есть старая серебряная ложка — круглая, как ковшик, и с таким же замком.
Но она такая старая, что мать размешивает ею гороховую похлебку.
— В моем гербе действительно есть замок, — вежливо заметил он, — и лев, стоящий на задних лапах.
— Вот мать и сказала, что мы должны познакомиться с вами… так как мы по несчастной случайности лишились лошади и… наша ветвь — старейшая.
— Право же, это очень мило со стороны вашей матери, и я лично не жалею о сделанном ею шаге.
— С этими словами Алек посмотрел на Тэсс так, что она слегка покраснела.
— Значит, вы, красавица, пришли с дружеским визитом к нам, как к родственникам?
— Кажется, да, — пролепетала Тэсс, робея.
— Ну что ж, беды в этом нет.
Где вы живете?
Кто вы такие?