Я-то жалкая подделка, так что для меня это не имеет значения.
Легенда довольно мрачная.
Говорят, будто стук этой несуществующей кареты может услышать лишь тот, в чьих жилах течет кровь д'Эрбервиллей, — и для него это является дурным предзнаменованием.
Это как-то связано с убийством, совершенным много веков тому назад одним из членов рода д'Эрбервиллей.
— Расскажите до конца, раз вы уже начали.
— Хорошо.
Говорят, некий д'Эрбервилль похитил красавицу, а она пыталась выскочить из кареты, в которой он ее увозил; завязалась борьба, и он ее убил… или она его, я забыл, кто кого.
Такова легенда… Но я вижу, что вся ваша домашняя утварь уложена.
Уезжаете?
— Да, завтра… на благовещенье.
— Я об этом слыхал, но как-то не верилось, — очень уж неожиданно.
Чем это вызвано?
— Со смертью отца кончилась аренда, и больше уж мы не можем здесь жить.
Пожалуй, нам разрешили бы остаться и еженедельно вносить плату, если бы не я.
— Вы-то тут при чем?
— Я не… порядочная женщина.
Д'Эрбервилль вспыхнул.
— Какая гадость!
Гнусные ханжи!
Черт бы побрал их грязные душонки! — воскликнул он злобно.
— Так вот почему вы уезжаете!
Вас выгоняют?
— Не то что выгоняют, но раз они нам сказали, что скоро мы должны отсюда выбраться, то лучше уж уехать завтра, когда все переселяются; быть может, удастся устроиться.
— Куда вы едете?
— В Кингсбир.
Мы наняли там комнаты.
Матери покоя не дают отцовские предки, потому-то она и хочет ехать туда.
— Но как же ваша семья будет ютиться в маленькой квартирке, да еще в такой дыре, как этот городишко?
Почему бы не переехать ко мне в Трэнтридж?
После смерти матери на ферме почти не осталось птиц, но домик и сад уцелели.
Комнаты можно за один день выбелить, и вашей матери будет там очень удобно, а детей я помещу в хорошую школу.
Должен же я хоть что-нибудь для вас сделать!
— Но мы уже наняли комнаты в Кингсбире, — ответила она.
— И мы можем там подождать…
— Подождать — кого?
О, конечно, вашего почтенного супруга!
Послушайте, Тэсс, мужчин я знаю и знаю причину вашего разрыва… Вот почему я уверен, что он никогда не вернется к вам.
Допустим, я был вашим врагом, — теперь я ваш друг, даже если вы этому не верите.
Переезжайте в мой коттедж.
Мы разведем множество кур, и ваша мать будет прекрасно за ними ухаживать, а дети смогут ходить в школу.
Дыхание Тэсс все учащалось; наконец она сказала: — Я не знаю, исполните ли вы все это.
Ваши намерения могут измениться… и тогда мы… моя мать снова останется на улице.
— О нет!
Если хотите, я вам выдам письменное обязательство.
Подумайте об этом.
Тэсс покачала головой.
Но д'Эрбервилль настаивал; редко случалось ей видеть его таким настойчивым. Он не желал примириться с отказом.
— Пожалуйста, сообщите вашей матери о моем предложении, — сказал он многозначительно.
— Это ее дело решать, а не ваше.
Я прикажу, чтобы завтра утром вымыли полы, побелили стены и затопили камины; к вечеру стены высохнут, так что вы можете ехать прямо туда.