— На худой конец мы можем провести здесь одну ночь, — объявила она.
— Но все-таки попробуем подыскать помещение, и нужно раздобыть чего-нибудь поесть детишкам.
Ох, Тэсс, зачем ты только придумывала какие-то свадьбы с богачами, если нам от этого нет никакого проку!
Вместе с Лизой Лу и Абрэхэмом она снова зашагала по проселочной дороге, отделявшей церковь от городка.
На первой же улице они встретили всадника, внимательно осматривавшегося по сторонам.
— А! Я вас искал, — сказал он, подъезжая к ним.
— Все члены семьи собрались в историческом месте!
Это был Алек д'Эрбервилль.
— Где Тэсс? — спросил он.
Джоан не питала симпатии к Алеку.
Она рассеянно указала ему на церковь и продолжала путь, а д'Эрбервилль сказал на прощание, что он еще повидается с ними, если поиски пристанища и на этот раз не увенчаются успехом: он уже слышал о постигшей их неудаче.
Когда они ушли, он подъехал к харчевне и, оставив там лошадь, пошел дальше пешком.
Тем временем Тэсс, оставшаяся с детьми, которых уложили на кровать, поболтала с ними, а потом, видя, что больше ничего не может для них сделать, пошла бродить по кладбищу, уже окутанному вечерними тенями.
Дверь церкви была не заперта, и впервые в жизни переступила она этот порог.
За окном, у которого стояла кровать, находились могилы ее предков — здесь хоронили их в течение нескольких столетий.
Одни гробницы были совсем простые, другие напоминали по форме церковный аналой или осенялись балдахином; резьба стерлась, медные украшения были сорваны, дыры от винтов зияли, словно норки, прорытые куницей в песчаном утесе.
Эти остатки прежнего величия были самым неоспоримым доказательством того, что род ее захирел и полностью забыт.
Она подошла к темному камню, на котором было высечено: Ostium sepulchri antiquae familiae d'Urberville .
В знании церковной латыни Тэсс не могла соперничать с кардиналами, однако она поняла, что это вход в усыпальницу предков и там, внизу, лежат те рослые рыцари, которыми под хмельком хвалился ее отец.
Задумчиво повернулась она к выходу и подошла к одной из самых старых гробниц, на которой виднелась склонившаяся фигура.
Сначала Тэсс не заметила ее в сумерках, да и сейчас не обратила бы на нее внимания, если бы не почудилось ей, что изваяние пошевельнулось.
Подойдя ближе, она тотчас же убедилась, что это не памятник, а живой человек. Эта неожиданность так потрясла ее, что она едва не потеряла сознание, чуть не упала, хотя и узнала Алека д'Эрбервилля.
Он соскочил с гробницы и поддержал ее.
— Я видел, как вы вошли, — улыбаясь, сказал он, — и забрался сюда, чтобы не прерывать ваших размышлений.
Родственная встреча с предками, покоящимися здесь, под нами?
Слушайте!
Он с силой стукнул каблуком об пол; снизу донеслось глухое эхо.
— Нужно думать, что это их немножко расшевелит! — продолжал он.
— А ведь вы меня приняли за каменное изваяние одного из них!
Нет, теперь настали другие времена.
Мизинец лже-д'Эрбервилля может сделать для вас больше, чем целая династия подлинных д'Эрбервиллей, лежащих под этими плитами… Распоряжайтесь мною.
Что должен я сделать?
— Уйдите! — прошептала она.
— Хорошо, я пойду поищу вашу мать, — сказал он мягко; но, проходя мимо нее, шепнул: — Запомните мои слова: придет время, когда вы будете более любезны.
Он ушел, а она опустилась на плиту, закрывавшую вход в склеп, и подумала: «Почему я не по ту сторону этой двери?»
А Мэриэн и Изз Хюэт тем временем ехали на подводе, перевозившей имущество крестьянина в землю Ханаанскую, которая была землей Египетской для какой-нибудь другой семьи, уехавшей оттуда сегодня поутру.
Но девушки мало думали о том, куда они едут.
Разговор шел об Энджеле Клэре, Тэсс и настойчивом ее поклоннике, о роли которого в прошлом Тэсс они кое-что слышали, а кое о чем догадывались.
— Другое дело, если бы она совсем его не знала, — говорила Мэриэн.
— Но вся беда в том, что один раз он уже ее соблазнил.
Ужасно будет жалко, если он опять добьется своего.
Изз, для нас мистер Клэр все равно потерян, значит, нечего ревновать его к ней, а лучше попробуем их помирить.
Если бы он знал, каково ей приходится и как вокруг нее увиваются, пожалуй, он бы приехал и позаботился о своей жене.
— Нельзя ли дать ему знать?
Они раздумывали об этом всю дорогу, но потом, устраиваясь на новом месте, забыли о своем плане.
Месяц спустя они услышали, что Клэр возвращается на родину, но о Тэсс не имели больше никаких сведений.
Снова вспыхнула в них любовь к нему, но так как к Тэсс они были настроены дружелюбно, то Мэриэн откупорила общую бутылочку чернил, купленную за пенни, и девушки вдвоем сочинили следующее послание:
«Уважаемый сэр, позаботьтесь о своей жене, если вы ее любите так, как она вас любит.
Ее жестоко искушает враг, прикинувшийся другом.
Сэр, подле нее вертится человек, которому следует быть далеко от нее.