Даже птицы, прилетевшие вместе с весной, пели так, будто никто не покидал этих мест.
Расспросив этих простаков, которые едва могли припомнить даже фамилию своих предшественников, Клэр узнал о смерти Джона Дарбейфилда и об отъезде из Марлота детей и вдовы, которая объявила, что они будут жить в Кингсбире, но вместо этого поехала в другое место, называемое так-то.
К этому времени Клэр успел возненавидеть дом за то, что в нем больше не живет Тэсс, и поспешил уйти, ни разу не оглянувшись.
Путь его лежал через луг, где он впервые увидел ее во время танцев.
И луг показался ему еще более ненавистным, чем дом.
Он пересек кладбище и среди новых надгробных плит заметил одну, более дорогую.
Надпись на ней гласила:
ПАМЯТИ ДЖОНА ДАРБЕЙФИЛДА, ПРАВИЛЬНЕЕ — Д'ЭРБЕРВИЛЛЯ, ПРОИСХОДИВШЕГО ИЗ НЕКОГДА МОГУЩЕСТВЕННОГО И ЗНАТНОГО РОДА, ПРЯМОГО ПОТОМКА СЭРА ПЭГАНА Д'ЭРБЕРВИЛЛЯ, ОДНОГО ИЗ РЫЦАРЕЙ ВИЛЬГЕЛЬМА ЗАВОЕВАТЕЛЯ.
СКОНЧАЛСЯ МАРТА 10-го, 18… ТАК СВЕРШАЕТСЯ ПАДЕНИЕ СИЛЬНЫХ МИРА СЕГО.
Какой-то человек, очевидно могильщик, заметил Клэра, стоявшего у могилы, и подошел к нему.
— Эх, сэр, не очень-то хотелось этому человеку лежать здесь. Он желал, чтобы его перевезли в Кингсбир, где покоятся его предки.
— Почему же не исполнили его волю?
— Денег не было.
Видите ли, сэр… болтать направо и налево я не собираюсь, но… даже за эту плиту с такой важной надписью не заплачено.
— А кто ее делал?
Могильщик назвал фамилию каменщика, проживавшего в Йарлоте, и Клэр, покинув кладбище, зашел к нему.
Убедившись, что слова могильщика соответствуют действительности, он оплатил этот счет, а затем пошел отыскивать переселенцев.
Путь был длинный, но Клэр жаждал одиночества и не стал нанимать экипаж; не пошел он также и к станции железной дороги, по которой кружным путем мог добраться до цели.
Впрочем, в Шестоне он вынужден был нанять лошадь, но дорога была плохая, и только к семи часам вечера, проехав от Марлота больше двадцати миль, он добрался до деревни, где жила Джоан.
Деревушка была маленькая, и он без труда нашел обиталище миссис Дарбейфилд — окруженный садом домик, расположенный в стороне от главной улицы и такой маленький, что она еле разместила в нем свою громоздкую старую мебель.
Было ясно, что она почему-то не желает его видеть, и он чувствовал себя незваным гостем.
Она сама открыла дверь, и лучи заходящего солнца осветили ее лицо.
Клэр встретился с ней впервые, но он слишком занят был своими мыслями и заметил только, что она все еще красива и одета, как подобает одеваться почтенной вдове.
Он принужден был сказать, что он муж Тэсс, и объяснить, зачем сюда приехал. С этой задачей он справился довольно неловко.
— Я хочу увидеть ее сейчас же, — добавил он.
— Вы обещали мне написать, но не исполнили обещания.
— Потому что она не вернулась домой, — ответила Джоан.
— Вы не знаете, хорошо ли ей живется?
— Не знаю.
Скорее вам следовало бы знать это, сэр, — сказала она.
— Вы правы.
Где она живет?
На протяжении всего разговора Джоан прижимала руку к щеке, — было ясно, что она смущена.
— Я… я не знаю, где она живет.
Она была в… но…
— Где она была?
— Ну, теперь ее там нет.
Дав этот уклончивый ответ, она снова умолкла. Дети к этому времени уже собрались у двери, и младший ребенок, дергая мать за юбку, спросил шепотом: — Это тот самый джентльмен, который хочет жениться на Тэсс?
— Он на ней женился, — прошептала Джоан.
— Ступайте в дом.
Клэр, видя, что она о чем-то умалчивает, спросил: — Как вы думаете, Тэсс хотела бы, чтобы я ее отыскал?
Если нет, то, конечно…
— Я думаю, что не хотела бы.
— Вы уверены?
— Да, уверена.
Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг вспомнил о нежном письме Тэсс.
— А я уверен в обратном! — возбужденно воскликнул он.
— Я ее знаю лучше, чем вы.
— Очень может быть, сэр, потому что я-то, в сущности, никогда хорошенько ее не знала.
— Прошу вас, скажите ее адрес, миссис Дарбейфилд, хотя бы из жалости к одинокому, несчастному человеку.