Уйти как можно дальше — это было, пожалуй, самым разумным.
Они ускорили шаги и, избегая проезжих дорог, шли лесными тропинками, держа путь на север.
Но и в течение всего этого дня они действовали необдуманно: ни он, ни она не помышляли ни о бегстве, ни о переодевании, ни о том, чтобы где-нибудь спрятаться.
Будущее их не заботило, и, как дети, они не заглядывали дальше этого дня.
К полудню они увидели придорожную харчевню, и Тэсс хотела войти туда вместе с ним, чтобы поесть, но он убедил ее подождать его среди деревьев и кустов — теперь они шли по перелескам, разбросанным среди вересковой равнины.
Тэсс была одета по последней моде, даже изящный зонтик с ручкой из слоновой кости был диковинкой в этом глухом уголке, даже покрой ее платья привлек бы всеобщее внимание.
Вскоре он вернулся с провизией по крайней мере на шесть человек и двумя бутылками вина: этого должно было им хватить на день, даже на два, если бы случилось что-нибудь непредвиденное.
Усевшись на куче хвороста, они принялись за еду.
Когда они завернули остатки провизии и пошли дальше, было уже около половины второго.
— У меня хватит сил идти очень долго, — сказала она.
— Мы пойдем в глубь страны и скроемся там на время; вероятно, разыскивать нас будут ближе к побережью, — заметил Клэр.
— Потом, когда о нас забудут, мы попробуем добраться до какого-нибудь порта.
Она ничего не ответила и только крепко его обняла. Так пошли они в глубь страны.
Хотя был май — английский май, но погода стояла ясная и теплая.
Они прошли еще несколько миль, и тропинка завела их в чащу Нового Леса, а к вечеру, повернув на проселочную дорогу, они увидели над красивыми воротами большую доску, на которой было написано белой краской:
«Этот прекрасный дом сдается внаймы с мебелью»; далее следовали подробности, а за справками предлагалось обращаться в какое-то лондонское агентство.
Войдя в ворота, они увидели построенный в строгом стиле дом со службами.
— Я знаю, где мы, — сказал Клэр.
— Это усадьба Бремсхерст.
Видишь, дом заперт, и аллея заросла травой.
— Несколько окон открыто, — заметила Тэсс.
— Должно быть, проветривают комнаты.
— Весь дом пустой, а у нас нет пристанища.
— Ты начинаешь уставать, моя Тэсси.
Мы скоро отдохнем.
И, поцеловав ее скорбные губы, он повел ее дальше.
Он тоже чувствовал усталость, так как прошли они не меньше двадцати миль, и нужно было подумать об отдыхе.
Издали посматривали они на уединенные хижины и маленькие харчевни и хотели было зайти в одну из последних, но мужество им изменило, и они свернули в сторону.
Они с трудом волочили ноги и наконец остановились.
— Не переночевать ли нам в лесу? — спросила она.
Но, по его мнению, было еще слишком холодно.
— Я все думаю об этом пустом доме, мимо которого мы прошли, — сказал он.
— Вернемся туда.
Они повернули назад, но только через полчаса добрались до ворот с объявлением.
Он попросил ее подождать, а сам отправился на разведку.
Она села под кустом у ограды, а Клэр, крадучись, направился к дому.
Он не возвращался довольно долго, и Тэсс охватила мучительная тревога — не за себя, а за него.
Расспросив какого-то мальчика, Клэр узнал, что за домом присматривает старуха, которая приходит только в ясные дни открывать и закрывать окна; живет она в соседней деревушке.
Сегодня она придет только на закате закрыть окна.
— Мы можем влезть в одно из окон нижнего этажа и отдохнуть, — сказал он Тэсс.
Под его охраной она медленно пошла к дому; окна были закрыты ставнями и походили на глаза слепого; оттуда на них никто не смотрел.
Они поднялись на крыльцо; окно около двери было открыто.
Клэр влез в него и втащил за собой Тэсс.
Все комнаты, кроме прихожей, были погружены во мрак.
Они поднялись на второй этаж; здесь также все ставни были закрыты — дом проветривался кое-как, во всяком случае, сегодня открыто было только окно в прихожей и одно окно в верхнем этаже.
Клэр отпер дверь большой комнаты, ощупью добрался до окна и приоткрыл ставни, так что образовалась щель шириной в два-три дюйма.
Яркий солнечный луч проник в комнату, осветив тяжелую старомодную мебель, малиновые шелковые портьеры и огромную кровать под балдахином; над ее изголовьем вырезаны были бегущие фигуры — по-видимому, состязание Аталанты с женихами.
— Наконец-то мы отдохнем! — сказал Клэр, бросая на пол саквояж и сверток с провизией.
Они сидели, притаившись, поджидая старуху, которая должна была прийти закрыть окна. Из предосторожности они снова плотно закрыли ставни и остались в полной темноте, опасаясь, как бы старуха случайно не заглянула в эту комнату.
Она явилась между шестью и семью, но даже не зашла в то крыло дома, где они приютились.