— В Кингсбир-суб-Гринхилле; там множество ваших склепов, и ваши изваяния покоятся под сводами из пурбекского мрамора.
— А где же наши родовые замки и поместья?
— У вас их нет.
— О!
И земли нет?
— Никакой; хотя земли, как я уже сказал, у вас когда-то было много, ибо ваш род состоял из многочисленных ветвей.
В этом графстве было у вас поместье в Кингсбире и еще одно в Шертоне, а также в Милпонде, в Лулстеде и Уэллбридже.
— А вернется ли к нам когда-нибудь наша собственность?
— Ну, этого я не могу сказать.
— Так что же вы мне посоветуете делать, сэр? — помолчав, спросил Дарбейфилд.
— Ничего; а впрочем, попробуйте очистить свой дух, размышляя о «падении сильных мира сего».
Все это представляет интерес лишь для историка здешних мест и человека, занимающегося генеалогией, — но и только.
Среди поселян нашего графства есть несколько семейств, почти не уступающих вам в знатности происхождения.
Ну, до свидания!
— А не согласитесь ли вы, сэр, повернуть по этому случаю назад и распить со мною кружку пива?
В трактире «Чистая капля» подают очень хорошее пиво, — хотя, конечно, оно будет похуже, чем у Ролливера.
— Нет, благодарю вас, Дарбейфилд, — не сегодня: вы уже достаточно выпили.
С этими словами священник поехал своей дорогой, сомневаясь, благоразумно ли он поступил, сообщив эти любопытные сведения.
Когда он уехал, Дарбейфилд в глубокой задумчивости сделал несколько шагов, а затем присел на поросшую травой придорожную насыпь, поставив корзинку перед собой.
Спустя несколько минут вдали показался юноша, который шел в том же направлении, что и Дарбейфилд.
Последний, заметив его, поднял руку; юноша ускорил шаги и подошел ближе.
— А ну, парень, возьми эту корзинку!
Я хочу дать тебе поручение.
Долговязый юноша нахмурился.
— А вы кто такой будете, Джон Дарбейфилд, чтобы приказывать мне и называть меня «парень»?
Вы мое имя знаете не хуже, чем я ваше.
— Да ты-то знаешь ли?
Вот в чем секрет, вот в чем секрет!
А теперь слушай меня и исполни поручение, которое я тебе дам… Ну, Фред, я, уж так и быть, открою тебе тайну: я происхожу из благородной семьи, — я это узнал только что, как раз сегодня вечером. И, объявляя эту новость, Дарбейфилд, небрежно откинувшись, растянулся на траве среди маргариток.
Юноша стоял перед Дарбейфилдом и оглядывал его с ног до головы.
— Сэр Джон д'Эрбервилль — вот кто я такой, — продолжал лежавший.
— То есть был бы им, будь теперь рыцари баронетами, — а раньше ведь так оно и было… Все сведения обо мне занесены в историю.
Известно ли тебе, парень, такое место — Кингсбир-суб-Гринхилл?
— Да.
Я был там на гринхиллской ярмарке.
— Так вот, под церковью в этом городе лежат…
— Какой же это город — то местечко, о котором я говорю? Во всяком случае, когда я там был, оно городом не было — так себе, маленькое глухое местечко.
— Неважно, парень, город это или не город, не о том идет речь.
Под церковью этого прихода в огромных свинцовых гробах, которые весят много тонн, лежат мои предки — сотни их — в кольчугах и драгоценностях.
В графстве Саут-Уэссекс не найдется человека, который имел бы в своем роду покойников, знатнее и благороднее моих.
— Да ну?
— Теперь бери эту корзинку и ступай в Марлот, а когда придешь в харчевню «Чистая капля», скажи, чтобы немедленно прислали за мной лошадь и карету отвезти меня домой.
А в карету пусть положат бутылочку рому и запишут на мой счет.
А когда ты это сделаешь, ступай с корзинкой ко мне домой и сказки моей жене, чтобы она отложила стирку, потому что ей незачем ее кончать, и пусть ждет, пока я не приеду, — есть у меня для нее новости.
Так как юноша стоял в нерешительности, Дарбейфилд сунул руку в карман и извлек шиллинг, хотя их у него было не так уж много.
— Вот тебе за труды, паренек.
После этого юноша оценил все случившееся совсем по-иному.
— Слушаю, сэр Джон.
Благодарю вас.
Чем еще могу вам служить, сэр Джон?