— Ну-ка, красотка моя, обнимите меня за талию, как раньше.
— Ни за что! — с независимым видом отозвалась Тэсс и старалась удержаться, не прикасаясь к нему.
— Позвольте мне хоть разок поцеловать вас в губки, Тэсс, или хотя бы в эту разгоревшуюся щечку, и я остановлю лошадь, честное слово, остановлю!
Тэсс в безграничном удивлении отодвинулась как можно дальше. Тогда он снова погнал лошадь, и кабриолет стал раскачиваться еще сильнее.
— А без этого не остановитесь? — в отчаянии крикнула она наконец, и взгляд ее больших глаз напоминал взгляд дикого зверька.
Напрасно мать наряжала ее — это привело к печальным последствиям.
— Не остановлюсь, дорогая Тэсс, — ответил он.
— Не знаю… Ну, хорошо, мне все равно! — тоскливо выговорила она.
Он натянул вожжи и, когда лошадь замедлила шаг, хотел было запечатлеть поцелуй на щеке Тэсс, но инстинктивная стыдливость заставила девушку отпрянуть.
В руках он держал вожжи и не мог предупредить этот маневр.
— Черт возьми, теперь мы оба сломаем шею! — выругался ее капризный и пылкий спутник.
— Так вот как вы держите слово, маленькая колдунья!
— Ну, хорошо, — сказала Тэсс.
— Я не пошевельнусь, раз вы настаиваете!
Но… я думала, вы будете добры ко мне, защитите меня… как родственник.
— К черту родственника!
Ну!..
— Но я не хочу, чтобы меня целовали, сэр! — взмолилась Тэсс; крупная слеза скатилась у нее по щеке, уголки рта подергивались, она старалась не расплакаться.
— Я бы не поехала, если бы знала!
Он был неумолим, и она умолкла, а д'Эрбервилль поцеловал ее, пользуясь преимуществом своего положения.
Едва он это сделал, как она, вспыхнув от стыда, вынула носовой платок и вытерла то место на щеке, которого коснулись его губы.
Движение это было бессознательное, и д'Эрбервилль почувствовал себя задетым.
— Очень уж вы чувствительны для деревенской девушки! — сказал он.
Тэсс ничего не ответила на это замечание, смысл которого был ей не совсем понятен, так как она не подозревала, что оскорбила его, вытерев машинально щеку.
В сущности, она стерла поцелуй, насколько это было физически возможно.
Смутно сознавая, что он рассержен, она упорно смотрела вперед, пока они ехали рысью, и вдруг с ужасом заметила, что им предстоит еще один спуск.
— Вы пожалеете об этом! — заговорил он все тем же обиженным тоном, снова занося хлыст.
— Если только не согласитесь добровольно на повторение… Но на этот раз без носовых платков.
Она вздохнула.
— Хорошо, сэр… Ай!
Позвольте, я подниму шляпку!
В этот момент ветер сорвал с нее шляпу, так как они и в гору ехали отнюдь не медленно.
Д'Эрбервилль остановил лошадь и сказал, что поднимет шляпу, но Тэсс уже выпрыгнула из экипажа.
Пройдя назад по дороге, она подняла шляпу.
— Клянусь, без шляпки вы еще лучше, если это только возможно! — сказал он, глядя на нее поверх спинки кабриолета.
— Ну, садитесь!
В чем дело?
Шляпа была надета, и ленты завязаны, но Тэсс не двинулась с места.
— Нет, сэр, — сказала она с торжеством и вызывающе улыбнулась, сверкнув зубами. — Теперь уж я не сяду!
— Как? Вы не хотите сесть рядом со мной?
— Да, я пойду пешком.
— До Трэнтриджа остается еще пять или шесть миль.
— А хоть бы и десять!
К тому же за нами едет двуколка.
— Ах вы хитрая девчонка!
А ну-ка скажите, уж не сами ли вы устроили так, чтобы с вас сорвало шляпу?
Готов поклясться, что это так!
Ее неосторожное молчание подтвердило его подозрения.
Тогда д'Эрбервилль, не жалея бранных слов, стал ругать и проклинать ее за эту хитрость.
Неожиданно дернув вожжами, он направил лошадь на Тэсс, чтобы зажать ее между изгородью и кабриолетом.