Могу я ухаживать за вами, как влюбленный?
Она тревожно перевела дыхание, смущенно повернулась в седле и, глядя вдаль, прошептала:
— Не знаю… я бы хотела… как могу я сказать «да» или «нет», когда…
Он разрешил вопрос, обняв ее, как ему хотелось, и Тэсс больше не протестовала.
Так сидели они бок о бок, пока ей не пришло в голову, что едут они бесконечно долго, значительно дольше, чем полагается ехать из Чэзборо даже шагом, и едут не по проезжей дороге, а по простой тропе.
— Да где же это мы? — воскликнула она.
— Проезжаем лес.
— Лес… какой лес?
Да ведь это совсем не по дороге.
— Это Заповедник — самый старый лес в Англии.
Ночь чудесная, и почему бы нам не продлить нашей прогулки?
— Как могли вы меня так обмануть? — сказала Тэсс не то кокетливо, не то испуганно и освободилась от обнимавшей ее руки, отогнув его пальцы один за другим, хотя и рисковала соскользнуть с лошади.
— И как раз теперь, когда я вам доверилась и не стала с вами спорить, чтобы доставить вам удовольствие, потому что думала, что зря вас обидела, оттолкнув.
Пожалуйста, дайте мне сойти с лошади, я пойду домой пешком.
— Вы не могли бы идти пешком, милочка, даже если бы ночь была ясная.
Должен вам сказать, что мы находимся за много миль от Трэнтриджа, туман сгущается, и вы всю ночь будете блуждать по лесу.
— Ничего!
Прошу вас, спустите меня, — упрашивала она.
— Мне все равно, где бы мы ни находились, только, прошу вас, сэр, дайте мне сойти с лошади!
— Хорошо, согласен, но при одном условии.
Я вас завез в эти глухие места, и, что бы вы об этом ни думали, на мне лежит ответственность за ваше благополучное возвращение домой.
Идти вам одной в Трэнтридж немыслимо, потому что, говоря правду, дорогая моя, я и сам хорошенько не знаю, где мы находимся, — в этом тумане даже знакомые места кажутся незнакомыми.
Я охотно дам вам здесь сойти, если вы обещаете подождать возле лошади, а я пойду бродить по лесу, пока не найду дороги или какого-нибудь дома и не узнаю точно, где мы находимся.
Когда я вернусь и укажу вам направление, вы можете поступить как угодно: хотите идти пешком — идите, хотите ехать — поедем.
Она приняла эти условия и соскользнула с лошади, но Алек успел ее поцеловать и спрыгнул с другой стороны.
— Я должна держать лошадь? — спросила она.
— В этом нет необходимости, — ответил Алек, поглаживая тяжело дышавшее животное.
— Сегодня ей уж никуда бежать не захочется.
Он повернул лошадь головой в кусты и привязал к суку; потом устроил для Тэсс гнездышко из опавших листьев.
— Посидите тут, — сказал он.
— Листья не пропустят сырости.
Посматривайте изредка на лошадь — этого вполне достаточно.
Он отошел от нее на несколько шагов, потом вернулся и сказал:
— Кстати, Тэсс, сегодня кто-то подарил вашему отцу нового жеребца.
— Кто-то?
Вы!
Д'Эрбервилль кивнул.
— О, какой вы добрый! — воскликнула она, мучительно сознавая, как некстати случилось, что благодарить его она принуждена именно теперь.
— А дети получили игрушки.
— Я не знала… что вы им что-нибудь посылали, — прошептала она, растроганная.
— И почти жалею, что вы это сделали… да, почти жалею.
— Почему, дорогая?
— Это меня очень… стесняет.
— Тэсси, неужели вы не любите меня хоть чуточку?
— Я благодарна вам, — неохотно призналась она, — но боюсь, что не…
Внезапно поняв, что он действовал под влиянием страсти, она опечалилась: слезинка медленно скатилась у нее по щеке, за первой последовала вторая, и Тэсс расплакалась.
— Не плачьте, милая, дорогая!
Ну, сядьте здесь и подождите, пока я приду.
Безвольно она села на собранную им кучу листьев и слегка вздрогнула.
— Вам холодно?