— Они лучше, чем я, — великодушно ответила она, не отступая от своего решения.
— Только не для меня, — сказал Энджел.
Он почувствовал, что ее бросило в жар. На несколько секунд воцарилось молчание.
— Вам не очень тяжело? — робко спросила она.
— О нет!
Попробовали бы вы поднять Мэриэн!
Вот это груз!
Вы словно волна, согретая солнцем.
А это пышное муслиновое платье — морская пена.
— Это очень красиво… если я кажусь вам такой.
— А знаете ли вы, что три четверти этой работы я проделал исключительно ради последней четверти?
— Нет.
— Не ждал я сегодня такого события.
— Я тоже… Вода поднялась так внезапно.
Не о поднявшейся воде думал он, и прерывистое ее дыхание свидетельствовало о том, что она его поняла.
Клэр остановился и приблизил к ней лицо.
— О Тэсси! — воскликнул он.
Щеки девушки горели, в смущении она не смогла смотреть ему в глаза.
Тогда Энджелу пришло в голову, что он не вправе пользоваться случайным преимуществом, выпавшим на его долю, и он сдержался.
Слова любви еще не сорвались с их губ, и в эту минуту промедление казалось желанным.
Однако он шел медленно, чтобы растянуть оставшийся путь. Наконец он дошел до поворота дороги, и теперь трем остальным девушкам они были видны как на ладони.
Дойдя до сухого пригорка, он опустил ее на землю.
Ее подруги смотрели на них задумчиво и внимательно — она поняла, что они говорили о ней.
Он торопливо распрощался с ними и ушел, шлепая по воде.
Четыре девушки продолжали свой путь; наконец Мэриэн прервала молчание: — Да, что и говорить, куда нам до нее!
Она уныло посмотрела на Тэсс.
— О чем ты говоришь? — спросила та.
— Ты ему больше всех нравишься, больше всех!
Мы это поняли, когда он тебя нес на руках.
Он бы тебя поцеловал, если бы ты хоть чуточку его подзадорила.
— О нет! — сказала Тэсс.
Прежнее веселое настроение развеялось; однако не было ни вражды, ни злобы.
Это были великодушные девушки; они выросли в глухих деревушках, где фатализм глубоко пустил корни, и Тэсс они не винили: так угодно было судьбе.
У Тэсс сжималось сердце.
Она не могла скрыть от себя, что любит Энджела Клэра, а любовь, внушенная им трем другим девушкам, быть может, еще усиливала ее страсть.
Чувство это заразительно, и женщины особенно восприимчивы к такой заразе.
И тем не менее сердце ее, изголодавшееся по любви, сочувствовало подругам. Тэсс, честная по натуре, боролась со своей любовью, но боролась недостаточно энергично, и результаты не заставили себя ждать.
— Никогда я не буду стоять вам поперек дороги! — объявила Тэсс вечером в спальне, обращаясь к Рэтти, и слезы струились по ее лицу.
— Но я ничего не могу поделать, милая!
Вряд ли он вообще думает о женитьбе, но даже если бы он захотел на мне жениться, я бы отказала ему, как и всякому другому.
— Да что ты?
Почему? — удивилась Рэтти.
— Это невозможно!
Но я буду откровенна: даже если бы меня совсем не было, не думаю, чтобы он женился на ком-нибудь из вас.
— Никогда я на это не надеялась, никогда об этом не мечтала! — простонала Рэтти.
— Но как бы я хотела умереть!
Бедняжка, терзаемая чувством, ей самой не совсем понятным, повернулась к двум другим девушкам, которые только что поднялись наверх.
— Мы опять будем жить с ней в дружбе, — сказала она им.
— Она не больше нас надеется на то, что он на ней женится.
Недоверие рассеялось, они были откровенны и ласковы.