Еще секунда — и показалась Тэсс.
Она не слышала, как Клэр вошел, и не сразу его заметила.
Она зевала, и он видел ее открытый рот, красный, как у змеи.
Одну руку она высоко подняла над туго скрученным узлом волос, и там, где кончался загар, он увидел белую атласную кожу. Лицо ее разрумянилось после сна, глаза были полузакрыты.
Жизнь била в ней через край.
Это было одно из тех мгновений, когда душа женщины полнее, чем когда-либо, облекается в плоть, когда самая одухотворенная красота становится плотской и чувственной.
Потом эти глаза вспыхнули сквозь дымку дремоты, хотя с лица еще не стерлась печать сна, и, мешая радость с удивлением и смущением, Тэсс воскликнула: — Ох, мистер Клэр.
Как вы меня испугали… я…
В первую минуту она не успела подумать о перемене в их отношениях, вызванной его признанием, но эта мысль ясно отразилась на ее лице, когда она встретила нежный взгляд Клэра, бросившегося ей навстречу.
— Тэсси, дорогая, любимая! — прошептал он, обнимая ее за талию и прижимаясь лицом к ее горячей щеке.
— Ради бога, не называй меня больше мистером!
Я так спешил к тебе!
Тэсс не отвечала, но сердце ее забилось быстрее. Они стояли в сенях, на красном кирпичном полу, он прижимал ее к своей груди, а косые лучи солнца, врываясь в окно за его спиной, освещали ее опущенную голову, голубые вены на виске, обнаженную руку, шею и пышные волосы.
Спала она не раздеваясь и сейчас была вся теплая, как пригревшаяся на солнце кошка.
Сначала она не смотрела ему в лицо, но вскоре подняла глаза, и он заглянул в глубь вечно меняющихся зрачков, окруженных радужной оболочкой с голубыми, черными, серыми и фиолетовыми волоконцами, а она смотрела на него так, как могла смотреть Ева на Адама после грехопадения.
— Я должна снимать сливки с молока, — умоляюще прошептала она. — А сегодня дома осталась одна старая Дебора.
Миссис Крик поехала на базар с мистером Криком, Рэтти нездорова, а все остальные куда-то ушли и вернутся только к вечеру доить коров.
Когда они направились в молочную, на площадке лестницы показалась Дебора Файэндер.
— Я вернулся, Дебора, — сказал ей мистер Клэр.
— Я помогу Тэсс снимать сливки. А вы, конечно, очень устали; отдыхайте, пока не настало время доить коров.
Пожалуй, в этот день на мызе Тэлботейс сливки с молока были сняты не очень тщательно.
Тэсс двигалась словно во сне; знакомые предметы, казалось, превратились в смутные скопления солнечного света и теней.
Когда она подставляла под насос шумовку, чтобы охладить, рука ее дрожала; она ощущала пламя страсти Клэра и съеживалась, как съеживается растение под палящими лучами солнца.
Он снова привлек ее к себе, а когда она, счищая сливки с шумовки, провела по ней указательным пальцем, он попросту облизал этот палец: отсутствие чопорности на мызе Тэлботейс оказалось сейчас весьма кстати.
— Лучше уж я сразу скажу тебе все, дорогая, — заговорил он неясно.
— Я хочу задать тебе один вопрос, в высшей степени практический, о котором думал все время, начиная с того дня на лугу.
Я собираюсь жениться, и мне, как будущему фермеру, нужна женщина, понимающая толк в сельском хозяйстве.
Согласна ты быть этой женщиной, Тэсси?
Он задал вопрос в такой форме, опасаясь, как бы она не подумала, что он действует под влиянием импульса, против которого может восстать его рассудок.
Она побледнела.
Она приняла как неизбежное последствия своего сближения с ним, приняла свою любовь к нему, но не ждала этого внезапного предложения, да и сам Клэр заговорил об этом раньше, чем предполагал.
С тоской, в которой был словно горький привкус смерти, прошептала она те слова, какие считала своим долгом произнести, ибо была честной женщиной.
— Я не могу быть вашей женой, мистер Клэр! Не могу!
Казалось, ее собственный решительный ответ разбил ей сердце, и она в отчаянии опустила голову.
— Тэсс! — воскликнул он, изумленный ее словами, еще крепче прижимая ее к себе.
— Ты сказала — нет?
Но ведь ты меня любишь?
— Да, да.
И только за вас хотела бы я выйти замуж, — честно ответила ему несчастная девушка.
— Но я не могу!
— Тэсс, — сказал он, слегка отстраняя ее от себя, — ты помолвлена с кем-то другим?
— Нет, нет!
— Но почему же ты мне отказываешь?
— Я не хочу идти замуж!
Я никогда об этом не думала.
Я не могу!
Я могу только любить вас.
— Но почему?
Вынужденная лукавить, она пробормотала: — Ваш отец — священник, и ваша мать не пожелает, чтобы вы женились на такой, как я.
Она захочет, чтобы вашей женой стала девушка воспитанная и образованная.