Казалось, это нетерпеливое восклицание обрадовало ее и успокоило, хотя она мужественно решила быть великодушной во зло себе.
Так она и поступила, но на вторичную попытку унизить себя у нее не хватило сил.
К ним подошел один из приходящих работников, и больше они не возвращались к разговору, который глубоко интересовал обоих.
Однако Тэсс знала, что этот день будет решающим.
К вечеру домочадцы и работники Крика ушли по обыкновению на луг доить коров, которые паслись далеко от мызы.
Коровы давали мало молока, так как приближалось время, когда им предстояло телиться, и многие доильщики, работавшие летом, были отпущены.
Работали не спета.
Из подойников выливали молоко в высокие металлические бидоны, стоявшие на большой рессорной повозке; выдоенные коровы лениво отходили прочь.
Фермер Крик работал вместе с остальными, и его белый халат резко выделялся на фоне свинцового вечернего неба. Вдруг он посмотрел на свои массивные часы.
— Э, да сейчас позднее, чем я думал! — воскликнул он.
— Нужно поторопиться, чтобы не опоздать на станцию.
Сегодня мы не успеем вернуться домой и соединить эти бидоны с остальными.
Придется ехать прямо отсюда.
Кто повезет молоко?
Мистер Клэр предложил свои услуги, хотя это и не входило в его обязанности, и попросил Тэсс его сопровождать.
Хотя небо было затянуто облаками, для конца сентября вечер был душный и теплый, и Тэсс вышла на луг без верхней кофточки, в чепце и в платье с короткими рукавами. Разумеется, этот костюм не подходил для поездки.
Она бросила взгляд на свое легкое платье, но Клэр мягко настаивал.
Попросив фермера отнести домой скамеечку и подойник, она согласилась и уселась рядом с Клэром в повозку.
30
В надвигающихся сумерках они ехали по ровной дороге, пересекавшей растянувшиеся на много миль луга, за которыми вставали темные крутые склоны Эгдон-Хита.
На вершине виднелись купы елей, и зазубренные их верхушки напоминали зубчатые башни, увенчивающие черный заколдованный замок.
Близость друг к другу поглотила все мысли и чувства Клэра и Тэсс; долго не нарушали они молчания, и в тишине слышался лишь плеск молока в высоких бидонах.
Проселок, которым они ехали, был таким уединенным, что никто никогда не срывал здесь орехов с ветвей, и, созревая, они падали на землю, а ягоды ежевики висели тяжелыми гроздьями.
Энджел кнутом притягивал к себе ветки, срывал ягоды и подавал их Тэсс.
Вскоре хмурое небо послало первых предвестников ненастья — упали тяжелые капли дождя и духота сменилась порывами ветра, игравшего волосами путников.
Речки и пруды уже не отливали ртутным блеском; широкая зеркальная гладь превратилась в тусклую свинцовую пелену, казавшуюся шероховатой.
Но Тэсс оставалась задумчивой; дождь бил ее по лицу, и румянец на загорелых щеках стал ярче. Как всегда, волосы ее растрепались, так как она доила коров, прижимаясь головой к их животу; из-под оборок коленкорового чепчика выбились прядки, и, смоченные дождем, они напоминали липкие водоросли.
— Пожалуй, лучше было мне не ехать, — прошептала она, посматривая на небо.
— Мне очень неприятно, что вы оказались под дождем, — сказал он, — но как я рад, что вы со мною.
Далекий Эгдон скрылся за дождевой сеткой.
Стемнело, и можно было ехать только шагом, так как дорога то и дело пересекалась шлагбаумами.
Стало прохладно.
— Боюсь, как бы вы не простудились — ведь руки и шея у вас открыты, — сказал он.
— Придвиньтесь ближе ко мне, и дождик до вас не доберется.
Я бы еще больше беспокоился, если бы не надеялся, что дождь будет мне союзником.
Она незаметно придвинулась ближе, и он набросил на нее и на себя большой кусок парусины, которым иногда прикрывали от солнца бидоны с молоком.
Так как у Клэра руки были заняты, то Тэсс придерживала парусину, чтобы она не соскользнула.
— Ну, все в порядке… Нет, не совсем: дождь стекает мне на шею, а вам, должно быть, приходится еще хуже.
Вот теперь хорошо.
Тэсс, руки у вас — как влажный мрамор.
Вытрите их парусиной.
Теперь дождь вам не страшен, если будете сидеть смирно.
Ну, дорогая, что же вы мне ответите на мой вопрос?
Я долго ждал. В ответ он услышал только хлюпанье копыт по грязи да плеск молока в бидонах, стоявших за его спиной.
— Вы помните, что вы мне сказали?
— Помню, — отозвалась она.
— Вы мне ответите раньше, чем мы вернемся домой?
— Постараюсь.
Больше он не настаивал.
Вдали показались развалины господского дома времен Карла I, четко вырисовывались на фоне неба, а потом остались позади.