— Что я сделала, что я сделала?
Ничего, что помешало бы мне любить тебя!
Неужели ты думаешь, будто я сама этого хотела?
Ты сердишься на то, что сам же мне и приписываешь… я не обманщица, какой ты меня считаешь.
— Гм, пожалуй.
Ты не обманщица, жена моя, но ты и не та, что была раньше.
Да, не та!
И не заставляй меня упрекать тебя.
Я поклялся обойтись без упреков, — и сделаю все, чтобы их избежать.
Но она в смятении продолжала его умолять и, быть может, говорила то, что говорить не следовало бы.
— Энджел… Энджел!
Я была ребенком, когда это случилось!
Я, совсем не знала мужчин!
— Вина других перед тобой больше, чем твоя вина, это я признаю.
— Так неужели ты меня не простишь?
— Я тебя прощаю. Но прощение — это еще не все.
— Ты любишь меня?
На этот вопрос он не ответил.
— О Энджел, моя мать говорит, что такие случаи бывают! Она знает женщин, которые поступали хуже, чем я! А мужья не очень близко принимали это к сердцу — во всяком случае они прощали своих жен.
А ведь те не любили своих мужей так, как я люблю тебя!
— Довольно, Тэсс, не спорь.
Разные слои общества — разные взгляды.
Зачем ты вынуждаешь меня сказать, что ты невежественная крестьянка и понятия не имеешь о значении социальных оценок.
Ты не понимаешь, что говоришь.
— Я крестьянка только по образу жизни, а не по происхождению.
На секунду ее охватил гнев, который тотчас же рассеялся.
— Тем хуже для тебя.
Я думаю, что священник, откопавший твою родословную, поступил бы гораздо лучше, если бы держал язык за зубами.
Вырождение твоего рода я невольно связываю с другим фактом — отсутствием в твоем характере твердости.
Все представители вырождающихся семей — слабовольны, и поведение соответствующее.
Боже мой, зачем ты мне рассказала о своем происхождении и дала лишний повод тебя презирать?
Я-то видел в тебе дитя природы, полное сил, а ты оказалась чахлым отпрыском одряхлевшей аристократии!
— Но многие семьи не лучше моей в этом отношении!
Предки Рэтти были когда-то крупными землевладельцами, так же как и предки фермера Биллета.
А Дэббихоузы, которые занимаются теперь извозным промыслом, происходят из рода де Байе.
Таких, как я, ты встретишь повсюду, этим отличается наше графство; и тут уж я ни при чем.
— Тем хуже для графства.
Эти упреки она выслушивала, не вникая в их смысл, — он не любит ее так, как любил раньше, а все остальное ей было безразлично.
Снова побрели они в молчании.
Впоследствии рассказывали, что крестьянин из Уэллбриджа, отправившийся ночью за доктором, встретил на лугу двух влюбленных, которые шли очень медленно, не разговаривая, друг за другом, словно за гробом; и он увидел, что их лица встревожены и печальны.
Возвращаясь позднее, он снова встретил их на том же лугу, и шли они так же медленно, забыв о позднем часе и ночном холоде.
Озабоченный своими собственными делами — в доме у него был больной, — он скоро перестал думать об этой странной встрече и вспомнил о ней лишь много времени спустя.
В промежуток между первой и второй встречей с крестьянином Тэсс сказала мужу: — Не знаю, что мне делать, чтобы ты не был по моей вине несчастен всю жизнь.
Там, внизу, река.
Я могу утопиться.
Мне не страшно.
— Я не имею ни малейшего желания прибавлять ко всем моим безумным поступкам еще и убийство, — ответил он.
— Я оставлю что-нибудь в доказательство того, что я это сделала сама — не вынесла позора.
Тогда тебя не будут обвинять.
— Не говори глупостей, мне неприятно их слышать.