Но мы так не говорим.
И все же любовь Клэра действительно была слишком духовной, для повседневной жизни слишком неземной; таким натурам присутствие любимого существа нужно не так, как его отсутствие, ибо в разлуке создается идеальный образ, лишенный реальных недостатков.
Тэсс убедилась, что ее присутствие не оказывает на него такого влияния, на какое она надеялась.
Его метафора оправдалась: она была другой женщиной — не той, которую он желал.
— Я обдумала то, что ты сказал, — заметила она, чертя указательным пальцем по скатерти и поддерживая голову другой рукой, с обручальным кольцом, которое словно издевалось над ними.
— Ты совершенно прав, прав во всем.
Ты должен от меня уехать.
— Но что же ты будешь делать?
— Я могу вернуться домой.
Клэр об этом не подумал.
— В самом деле? — спросил он.
— Да.
Мы должны расстаться; и уж лучше поскорее с этим покончить.
Ты как-то мне сказал, что я притягиваю к себе мужчин вопреки их рассудку, и если я постоянно буду у тебя перед глазами, ты, пожалуй, изменить свое решение наперекор желанию и здравому смыслу. А потом твое раскаяние причинит мне страшную боль.
— А ты бы хотела вернуться домой? — спросил он.
— Я хочу расстаться с тобой и уехать домой.
— Значит, пусть будет так.
Она вздрогнула, не поднимая глаз.
Слишком остро почувствовала она разницу между предложением и договором.
— Я боялась, что дело этим кончится, — прошептала она; лицо ее было покорно и казалось растерянным.
— Я не жалуюсь, Энджел… Я… я думаю, что так будет лучше.
Твои слова окончательно меня убедили.
И даже если никто не стал бы меня упрекать, живи мы вместе, пожалуй, спустя много лет ты сам можешь рассердиться на меня из-за какого-нибудь пустяка и, зная о моем прошлом, бросишь мне упрек, который услышат мои дети.
И то, что сейчас причиняет мне только боль, будет для меня тогда пыткой и убьет меня!
Я уеду… завтра.
— И я здесь не останусь.
Хотя я и не хотел заговаривать об этом первый, но считал, что будет разумнее расстаться хотя бы на время, пока я не дам себе отчета в случившемся. А потом я могу тебе написать.
Тэсс украдкой взглянула на мужа.
Он был бледен, даже дрожал, но, как и раньше, ее поразила решимость этого кроткого человека, за которого она вышла замуж, воля его, подчиняющая грубые эмоции эмоциям более возвышенным, материю — идее, плоть — духу.
Склонность, стремления, привычки были словно сухие листья, подхваченные буйным ветром его непреклонной воли.
Заметив ее взгляд, он пояснил свои слова: — Я лучше думаю о людях, когда нахожусь вдали от них, — и добавил цинично: — Кто знает, быть может, когда-нибудь мы сойдемся от скуки; так бывало со многими!
В тот же день начал он укладывать свои вещи, и она, поднявшись к себе, последовала его примеру.
Оба думали об одном и знали это: быть может, на следующее утро они расстанутся навеки, хотя сейчас и прикрывали отъезд успокоительными предположениями, так как оба принадлежали к той породе людей, для которых мысль о всякой разлуке, грозящей стать вечной, была пыткой.
И он и она знали, что в первые дни разлуки взаимное их влечение — с ее стороны нимало не зависящее от его добродетелей — может быть сильнее, чем когда бы то ни было, но время заглушит его; практические доводы, в силу которых он отказывался принять ее как свою жену, обретут новую силу в холодном свете грядущих дней.
Кроме того, когда двое расстаются, перестают жить одной жизнью и под одним кровом, тогда пробиваются незаметно новые ростки, заполняя пустое место; непредвиденные события препятствуют прежним замыслам, и старые планы предаются забвению.
37
Настала полночь и миновала незаметно, ибо в долине Фрум ничто не возвещало о приближении полуночного часа.
Во втором часу ночи в темном фермерском доме, бывшей, резиденции д'Эрбервиллей, послышался легкий скрип.
Тэсс, которая спала в комнате наверху, услышала шум и проснулась.
Это скрипнула ступенька у поворота лестницы, где доска была плохо прибита.
Тэсс видела, как распахнулась дверь ее спальни и в полосе лунного света показался ее муж, ступавший с какой-то странной осторожностью; он был в одной рубашке и брюках.
Первая ее вспышка радости угасла, когда она заметила, что он бессмысленно смотрит куда-то в пространство.
Выйдя на середину комнаты, он остановился и прошептал с бесконечной печалью: — Умерла! Умерла! Умерла!
Под действием сильного волнения Клэр иногда ходил во сне и даже проделывал странные вещи: так, например, ночью, по возвращении с базара, куда они ездили перед свадьбой, он воспроизвел в своей спальне драку с человеком, который оскорбил Тэсс.
Она поняла, что долгие душевные муки снова повергли его в это состояние.
Так глубоко было ее доверие к нему, что бодрствующий или спящий, он не внушал ей ни малейшего страха.
Если бы он вошел с пистолетом в руке, и тогда вряд ли поколебалась бы ее вера в него как своего защитника.
Клэр подошел ближе и склонился над ней.
— Умерла, умерла, умерла! — шептал он.
Пристально, с той же беспредельной скорбью смотрел он на нее в течение нескольких секунд, потом нагнулся ниже, обнял ее и завернул в простыню, словно в саван.