Тимур и его команда
Вот уже три месяца, как командир бронедивизиона полковник Александров не был дома.
Вероятно, он был на фронте.
В середине лета он прислал телеграмму, в которой предложил своим дочерям Ольге и Жене остаток каникул провести под Москвой на даче.
Сдвинув на затылок цветную косынку и опираясь на палку щетки, насупившаяся Женя стояла перед Ольгой, а та ей говорила:
– Я поехала с вещами, а ты приберешь квартиру.
Можешь бровями не дергать и губы не облизывать.
Потом запри дверь.
Книги отнеси в библиотеку.
К подругам не заходи, а отправляйся прямо на вокзал.
Оттуда пошли папе вот эту телеграмму.
Затем садись в поезд и приезжай на дачу… Евгения, ты меня должна слушаться.
Я твоя сестра…
– И я твоя тоже.
– Да… но я старше… и, в конце концов, так велел папа.
Когда во дворе зафырчала отъезжающая машина, Женя вздохнула и оглянулась.
Кругом был разор и беспорядок.
Она подошла к пыльному зеркалу, в котором отражался висевший на стене портрет отца.
Хорошо!
Пусть Ольга старше и пока ее нужно слушаться.
Но зато у нее, у Жени, такие же, как у отца, нос, рот, брови.
И, вероятно, такой же, как у него, будет характер.
Она туже перевязала косынкой волосы. Сбросила сандалии. Взяла тряпку.
Сдернула со стола скатерть, сунула под кран ведро и, схватив щетку, поволокла к порогу груду мусора.
Вскоре запыхтела керосинка и загудел примус.
Пол был залит водой.
В бельевом цинковом корыте шипела и лопалась мыльная пена.
А прохожие с улицы удивленно поглядывали на босоногую девчонку в красном сарафане, которая, стоя на подоконнике третьего этажа, смело протирала стекла распахнутых окон.
Грузовик мчался по широкой солнечной дороге.
Поставив ноги на чемодан и опираясь на мягкий узел, Ольга сидела в плетеном кресле.
На коленях у нее лежал рыжий котенок и теребил лапами букет васильков.
У тридцатого километра их нагнала походная красноармейская мотоколонна.
Сидя на деревянных скамьях рядами, красноармейцы держали направленные дулом к небу винтовки и дружно пели.
При звуках этой песни шире распахивались окна и двери в избах.
Из-за заборов, из калиток вылетали обрадованные ребятишки.
Они махали руками, бросали красноармейцам еще недозрелые яблоки, кричали вдогонку «ура» и тут же затевали бои, сражения, врубаясь в полынь и крапиву стремительными кавалерийскими атаками.
Грузовик свернул в дачный поселок и остановился перед небольшой, укрытой плющом дачей.
Шофер с помощником откинули борта и взялись сгружать вещи, а Ольга открыла застекленную террасу.
Отсюда был виден большой запущенный сад.
В глубине сада торчал неуклюжий двухэтажный сарай, и над крышею этого сарая развевался маленький красный флаг.
Ольга вернулась к машине.
Здесь к ней подскочила бойкая старая женщина – это была соседка, молочница.
Она вызвалась прибрать дачу, вымыть окна, полы и стены.
Пока соседка разбирала тазы и тряпки, Ольга взяла котенка и прошла в сад.
На стволах обклеванных воробьями вишен блестела горячая смола.
Крепко пахло смородиной, ромашкой и полынью.
Замшелая крыша сарая была в дырах, и из этих дыр тянулись поверху и исчезали в листве деревьев какие-то тонкие веревочные провода.
Ольга пробралась через орешник и смахнула с лица паутину.
Что такое?
Красного флага над крышей уже не было, и там торчала только палка.