– В доме номер двадцать пять у старухи молочницы взяли в кавалерию сына, – сообщил из угла кто-то.
– Вот хватил! – И Тимур укоризненно качнул головой. – Да там на воротах еще третьего дня наш знак поставлен.
А кто ставил? Колокольчиков, ты?
– Я.
– Так почему же у тебя верхний левый луч звезды кривой, как пиявка?
Взялся сделать – сделай хорошо.
Люди придут – смеяться будут.
Давайте дальше.
Вскочил Сима Симаков и зачастил уверенно, без запинки:
– В доме номер пятьдесят четыре по Пушкаревой улице коза пропала.
Я иду, вижу – старуха девчонку колотит.
«Я кричу: „Тетенька, бить не по закону!“ Она говорит: „Коза пропала. Ах, будь ты проклята!“ – „Да куда же она пропала?“ – „А вон там, в овраге за перелеском, обгрызла мочалу и провалилась, как будто ее волки съели!“
– Погоди!
Чей дом?
– Дом красноармейца Павла Гурьева.
Девчонка – его дочь, зовут Нюркой.
Колотила ее бабка.
Как зовут, не знаю.
Коза серая, со спины черная.
Зовут Манька.
– Козу разыскать! – приказал Тимур. – Пойдет команда в четыре человека. Ты… ты и ты.
Ну все, ребята?
– В доме номер двадцать два девчонка плачет, – как бы нехотя сообщил Гейка.
– Чего же она плачет?
– Спрашивал – не говорит.
– А ты спросил бы получше.
Может быть, кто-нибудь ее поколотил… обидел?
– Спрашивал – не говорит.
– А велика ли девчонка?
– Четыре года.
– Вот еще беда!
Кабы человек… а то – четыре года!
Постой, а чей это дом?
– Дом лейтенанта Павлова.
Того, что недавно убили на границе.
– «Спрашивал – не говорит», – огорченно передразнил Гейку Тимур.
Он нахмурился, подумал. – Ладно… Это я сам.
Вы к этому делу не касайтесь.
– На горизонте показался Мишка Квакин! – громко доложил наблюдатель.
– Идет по той стороне улицы. Жрет яблоко.
Тимур! Выслать команду: пусть дадут ему тычка или взашеину!
– Не надо.
Все оставайтесь на местах.
Я вернусь скоро.
Он прыгнул из окна на лестницу и исчез в кустах.
А наблюдатель сообщил снова:
– У калитки, в поле моего зрения, неизвестная девица, красивого вида, стоит с кувшином и покупает молоко.
Это, наверно, хозяйка дачи.
– Это твоя сестра? – дергая Женю за рукав, спросил Коля Колокольчиков.
И, не получив ответа, он важно и обиженно предостерег: – Ты смотри не вздумай ей отсюда крикнуть.