– Беда, Женя! Беда! – прокричал он обернувшись. – Гейка и Коля попали в засаду!
Читая книгу, Ольга поднималась в гору.
И там, где крутая тропка пересекала дорогу, ее встретил стоявший возле мотоцикла Георгий.
Они поздоровались.
– Я ехал, – объяснил ей Георгий, – смотрю, вы идете.
Дай, думаю, подожду и подвезу, если по дороге.
– Неправда! – не поверила Ольга. – Вы стояли и ожидали меня нарочно.
– Ну, верно, – согласился Георгий. – Хотел соврать, да не вышло.
Я должен перед вами извиниться за то, что напугал вас утром.
А ведь хромой старик у калитки – это был я.
Это я в гриме готовился к репетиции.
Садитесь, я подвезу вас на машине.
Ольга отрицательно качнула головой.
Он положил ей букет на книгу.
Букет был хорош.
Ольга покраснела, растерялась и… бросила его на дорогу.
Этого Георгий не ожидал.
– Послушайте! – огорченно сказал он. – Вы хорошо играете, поете, глаза у вас прямые, светлые.
Я вас ничем не обидел.
Но мне думается, что так, как вы, не поступают люди… даже самой железобетонной специальности.
– Цветов не надо! – сама испугавшись своего поступка, виновато ответила Ольга. – Я… и так, без цветов, с вами поеду.
Она села на кожаную подушку, и мотоцикл полетел вдоль дороги.
Дорога раздваивалась, но, минуя ту, что сворачивала к поселку, мотоцикл вырвался в поле.
– Вы не туда повернули, – крикнула Ольга, – нам надо направо!
– Здесь дорога лучше, – отвечал Георгий, – здесь дорога веселая.
Опять поворот, и они промчались через шумливую тенистую рощу.
Выскочила из стада и затявкала, пытаясь догнать их, собака.
Но нет! Куда там! Далеко.
Как тяжелый снаряд, прогудела встречная грузовая машина.
И когда Георгий и Ольга вырвались из поднятых клубов пыли, то под горой увидали дым, трубы, башни, стекло и железо какого-то незнакомого города.
– Это наш завод! – прокричал Ольге Георгий. – Три года тому назад я сюда ездил собирать грибы и землянику.
Почти не уменьшая хода, машина круто развернулась.
– Прямо! – предостерегающе кричала Ольга. – Давайте только прямо домой.
Вдруг мотор заглох, и они остановились.
– Подождите, – соскакивая, сказал Георгий, – маленькая авария.
Он положил машину на траву под березой, достал из сумки ключ и принялся что-то подвертывать и подтягивать.
– Вы кого в вашей опере играете? – присаживаясь на траву, спросила Ольга. – Почему у вас грим такой суровый и страшный?
– Я играю старика инвалида, – не переставая возиться у мотоцикла, ответил Георгий. – Он бывший партизан, и он немного… не в себе.
Он живет близ границы, и ему все кажется, что враги нас перехитрят и обманут. Он стар, но он осторожен. Красноармейцы же молодые – смеются, после караула в волейбол играют.
Девчонки там у них разные… Катюши!
Георгий нахмурился и тихо запел:
За тучами опять померкнула луна. Я третью ночь не сплю в глухом дозоре. Ползут в тиши враги. Не спи, моя страна! Я стар. Я слаб. О, горе мне… о, горе!
Тут Георгий переменил голос и, подражая хору, пропел: – Старик, спокойно… спокойно!
– Что значит «спокойно»? – утирая платком запыленные губы, спросила Ольга.
– А это значит, – продолжая стучать ключом по втулке, объяснял Георгий, – это значит, что: спи спокойно, старый дурак!
Давно уже все бойцы и командиры стоят на своем месте… Оля, ваша сестренка о моей с ней встрече вам говорила?
– Говорила, я ее выругала.
– Напрасно.
Очень забавная девочка.
Я ей говорю «а», она мне «бэ»!