– Ладыгин и твоя пятерка, вы свободны, – сказал Тимур. – У тебя что?
– Дом номер двадцать два, перекатать бревна, по Большой Васильковской.
– Хорошо.
Работайте!
Рядом на станции заревел гудок.
Прибыл дачный поезд. С него сходили пассажиры, и Тимур заторопился.
– Симаков и твоя пятерка, у тебя что?
– Дом номер тридцать восемь по Малой Петраковской. – Он рассмеялся и добавил: – Наше дело, как всегда: ведра, кадка да вода… Гоп! Гоп!
До свиданья!
– Хорошо, работайте!
Ну, а теперь… сюда идут люди.
Остальные все по домам… Разом!
Гром и стук раздался по площади. Шарахнулись и остановились идущие с поезда прохожие.
Стук и вой повторился.
Загорелись огни в окнах соседних дач.
Кто-то включил свет над ларьком, и столпившиеся люди увидели над палаткой такой плакат:
ПРОХОЖИЕ, НЕ ЖАЛЕЙ!
Здесь сидят люди, которые трусливо по ночам обирают сады мирных жителей.
Ключ от замка висит позади этого плаката, и тот, кто отопрет этих арестантов, пусть сначала посмотрит, нет ли среди них его близких или знакомых.
Поздняя ночь. И черно-красной звезды на воротах не видно.
Но она тут.
Сад того дома, где живет маленькая девочка.
С ветвистого дерева спустились веревки.
Вслед за ними по шершавому стволу соскользнул мальчик. Он кладет доску, садится и пробует, прочны ли они, эти новые качели.
Толстый сук чуть поскрипывает, листва шуршит и вздрагивает.
Вспорхнула и пискнула потревоженная птица.
Уже поздно.
Спит давно Ольга, спит Женя.
Спят и его товарищи: веселый Симаков, молчаливый Ладыгин, смешной Коля.
Ворочается, конечно, и бормочет во сне храбрый Гейка.
Часы на каланче отбивают четверти:
«Был день – было дело!
Дин-дон… раз, два!..»
Да, уже поздно.
Мальчуган встает, шарит по траве руками и поднимает тяжелый букет полевых цветов.
Эти цветы рвала Женя.
Осторожно, чтобы не разбудить и не испугать спящих, он всходит на озаренное луною крыльцо и бережно кладет букет на верхнюю ступеньку.
Это – Тимур.
Было утро выходного дня.
В честь годовщины победы красных под Хасаном комсомольцы поселка устроили в парке большой карнавал – концерт и гулянье.
Девчонки убежали в рощу еще спозаранку.
Ольга торопливо доканчивала гладить блузку.
Перебирая платья, она тряхнула Женин сарафан, из его кармана выпала бумажка.
Ольга подняла и прочла:
«Девочка, никого дома не бойся.
Все в порядке, и никто от меня ничего не узнает.
Тимур».
«Чего не узнает?
Почему не бойся?
Что за тайна у этой скрытной и лукавой девчонки?