«Погоди!..
Отстань!..
Не спрашивай!..»
Отец взял Женю на руки, сел на диван, посадил ее к себе на колени.
Он заглянул ей в лицо и вытер ладонью ее запачканный лоб.
– Да, хорошо!
Ты молодец человек, Женя!
– Но ты вся в грязи, лицо черное!
Как ты сюда попала? – опять спросила Ольга.
Женя показала ей на портьеру, и Ольга увидела Тимура.
Он снимал кожаные автомобильные краги.
Висок его был измазан желтым маслом.
У него было влажное, усталое лицо честно выполнившего свое дело рабочего человека.
Здороваясь со всеми, он наклонил голову.
– Папа! – вскакивая с колен отца и подбегая к Тимуру, сказала Женя. – Ты никому не верь!
Они ничего не знают.
Это Тимур – мой очень хороший товарищ.
Отец встал и, не раздумывая, пожал Тимуру руку.
Быстрая и торжествующая улыбка скользнула по лицу Жени – одно мгновение испытующе глядела она на Ольгу. И та, растерявшаяся, все еще недоумевающая, подошла к Тимуру:
– Ну… тогда здравствуй…
Вскоре часы пробили три.
– Папа, – испугалась Женя, – ты уже встаешь?
Наши часы спешат.
– Нет, Женя, это точно.
– Папа, и твои часы спешат тоже. – Она подбежала к телефону, набрала «время», и из трубки донесся ровный металлический голос: – Три часа четыре минуты!
Женя взглянула на стену и со вздохом сказала:
– Наши спешат, но только на одну минуту.
Папа, возьми нас с собой на вокзал, мы тебя проводим до поезда!
– Нет, Женя, нельзя.
Мне там будет некогда.
– Почему?
Папа, ведь у тебя билет уже есть?
– Есть.
– В мягком?
– В мягком.
– Ох, как и я хотела бы с тобой поехать далеко-далеко в мягком!..
И вот не вокзал, а какая-то станция, похожая на подмосковную товарную, пожалуй, на Сортировочную.
Пути, стрелки, составы, вагоны. Людей не видно.
На линии стоит бронепоезд.
Приоткрылось железное окно, мелькнуло и скрылось озаренное пламенем лицо машиниста.
На платформе в кожаном пальто стоит отец Жени – полковник Александров.
Подходит лейтенант, козыряет и спрашивает:
– Товарищ командир, разрешите отправляться?
– Да! – Полковник смотрит на часы: три часа пятьдесят три минуты. – Приказано отправляться в три часа пятьдесят три минуты.
Полковник Александров подходит к вагону и смотрит.
Светает, но в тучах небо.
Он берется за влажные поручни. Перед ним открывается тяжелая дверь.
И, поставив ногу на ступеньку, улыбнувшись, он сам себя спрашивает:
– В мягком?
– Да! В мягком…