– Слушай… Я не пойму. Это что?..
Тревога?
– Да нет!
Это, кажется, по форме номер один позывной сигнал общий.
Они перепрыгнули через забор, нырнули в дыру ограды парка. Здесь с ними столкнулся широкоплечий, крепкий мальчуган Гейка.
Следом подскочил Василий Ладыгин. Еще и еще кто-то.
И бесшумно, проворно, одними только им знакомыми ходами они неслись к какой-то цели, на бегу коротко переговариваясь:
– Это тревога?
– Да нет!
Это форма номер один позывной общий.
– Какой позывной?
Это не «три – стоп», «три – стоп».
Это какой-то болван кладет колесом десять ударов кряду.
– А вот посмотрим!
– Ага, проверим!
– Вперед!
Молнией!
А в это время в комнате той самой дачи, где ночевала Женя, стоял высокий темноволосый мальчуган лет тринадцати.
На нем были легкие черные брюки и темно-синяя безрукавка с вышитой красной звездой.
К нему подошел седой лохматый старик.
Холщовая рубаха его была бедна. Широченные штаны – в заплатках.
К колену его левой ноги ремнями была пристегнута грубая деревяшка.
В одной руке он держал записку, другой сжимал старый, ободранный револьвер.
– «Девочка, когда будешь уходить, захлопни крепче дверь», – насмешливо прочел старик. – Итак, может быть, ты мне все-таки скажешь, кто ночевал у нас сегодня на диване?
– Одна знакомая девочка, – неохотно ответил мальчуган. – Ее без меня задержала собака.
– Вот и врешь! – рассердился старик. – Если бы она была тебе знакомая, то здесь, в записке, ты назвал бы ее по имени.
– Когда я писал, то я не знал.
А теперь я ее знаю.
– Не знал.
И ты оставил ее утром одну… в квартире?
Ты, друг мой, болен, и тебя надо отправить в сумасшедший.
Эта дрянь разбила зеркало, расколотила пепельницу.
Ну хорошо, что револьвер был заряжен холостыми.
А если бы в нем были патроны боевые?
– Но, дядя… боевых патронов у тебя не бывает, потому что у врагов твоих ружья и сабли… просто деревянные.
Похоже было на то, что старик улыбнулся.
Однако, тряхнув лохматой головой, он строго сказал:
– Ты смотри!
Я все замечаю. Дела у тебя, как я вижу, темные, и как бы за них я не отправил тебя назад, к матери.
Пристукивая деревяшкой, старик пошел вверх по лестнице.
Когда он скрылся, мальчуган подпрыгнул, схватил за лапы вбежавшую в комнату собаку и поцеловал ее в морду.
– Ага, Рита!
Мы с тобой попались.
Ничего, он сегодня добрый.
Он сейчас петь будет.
И точно.
Сверху из комнаты послышалось откашливание. Потом этакое тра-ля-ля!.. И наконец низкий баритон запел:
Я третью ночь не сплю, мне чудится все то же Движенье тайное в угрюмой тишине…
– Стой, сумасшедшая собака! – крикнул Тимур. – Что ты мне рвешь штаны и куда ты меня тянешь?
Вдруг он с шумом захлопнул дверь, которая вела наверх, к дяде, и через коридор вслед за собакой выскочил на веранду.