Боже мой, боже мой, неужели это правда?
Почему Фрэнк разлюбил ее?
Эйлин снова и снова рассматривала себя в зеркале и все больше растравляла свои раны.
Почему он отверг ее красоту?
Почему другие женщины кажутся ему лучше?
Сколько раз уверял он ее в своей любви — зачем он лгал?
Почему другие мужчины сохраняют верность своим женам?
Ее отец всегда был верен ее матери.
При мысли об отце у Эйлин екнуло сердце — ведь она опозорила себя в его глазах… Но все равно, что было — то прошло, а теперь только она имела права на Фрэнка.
Эйлин разглядывала свои глаза, волосы, руки, плечи… Почему Фрэнк разлюбил ее?
Почему, почему?
Однажды вечером, вскоре после этого приступа горя, Эйлин читала у себя в будуаре какой-то роман, поджидая возвращения мужа, как вдруг зазвонил телефон.
Каупервуд хотел предупредить ее, что задержится в конторе, а потом, быть может, ему придется поехать в Питсбург. Дня на полтора, не больше. Послезавтра он уж во всяком случае будет дома.
Эйлин огорчилась, и Каупервуд понял это по ее голосу.
Они собирались в этот день обедать у Хоксема, а потом поехать в театр.
Он предложил ей отправиться к Хоксема без него, но Эйлин что-то резко возразила в ответ и повесила трубку не попрощавшись.
В десять часов Каупервуд позвонил снова и сказал, что он передумал. Может быть, Эйлин хочет поужинать с ним в ресторане? Тогда пусть она переодевается, он заедет за ней. А нет — так они проведут вечер дома.
Эйлин тотчас решила, что Фрэнк собирался развлекаться на стороне, но что-то ему помешало.
Он испортил ей вечер, а теперь, за неимением лучшего, решил явиться домой, чтобы осчастливить ее своим присутствием.
Это взбесило Эйлин.
Двусмысленность ее положения, постоянная неуверенность в Каупервуде начинали сказываться на ее нервах.
В воздухе запахло грозой, и вскоре гроза разразилась.
Каупервуд приехал чуть позже, чем обещал, стремительно вошел в комнату, заключил Эйлин в объятия и, поцеловав, нежно и шутливо погладил по руке, потом потрепал по плечу.
Эйлин нахмурилась, и он спросил:
— Что случилось? Малютка не в духе?
— Ничего особенного, — отвечала Эйлин с раздражением.
— То же, что всегда, не стоит об этом говорить.
Ты обедал?
— Да, нам приносили обед в контору.
— Каупервуд не лгал. Он действительно обедал у себя в конторе вместе с Мак-Кенти и Эддисоном.
Не чувствуя на сей раз за собой вины, Каупервуд захотел оправдаться перед Эйлин.
— Я не мог вырваться сегодня, — сказал он, — мне самому жаль, что дела отнимают у меня так много времени, но скоро будет легче.
Все идет теперь на лад.
Эйлин высвободилась из его объятий и подошла к туалетному столику.
Пригладила растрепавшиеся волосы, внимательно оглядела себя в зеркало, села и углубилась в роман. «Опять надулась!» — подумал Каупервуд.
— Ну, Эйлин, в чем дело? — спросил он.
— Ты не рада, что я пришел домой?
Я знаю, последнее время тебе было нелегко, но пора уже забыть прошлое. Право же, лучше подумать о будущем.
— О будущем?
Не смей говорить мне о будущем, — злобно воскликнула Эйлин.
— Не очень-то много радости оно мне сулит.
Каупервуд видел, что все в ней кипит, но, полагаясь на ее привязанность к нему и на свое умение убеждать и уговаривать, надеялся, что сумеет ее успокоить.
— Напрасно ты так горюешь, детка, — сказал он.
— Ты же знаешь, что я никогда не переставал тебя любить.
И никогда не перестану.
Правда, сейчас у меня куча всяких хлопот, которые часто разлучают нас с тобой против моей воли, но чувство мое к тебе неизменно.
Мне кажется, ты сама это понимаешь.
— Чувство?
Твое чувство? — с горечью вскричала Эйлин.
— О каком чувстве ты толкуешь?