— Не хочу я продавать.
Ступайте с богом.
Мистер Сильвестр Туми стал в конце концов в тупик и признался в этом Каупервуду; тот немедленно призвал на помощь генерала Ван-Сайкла и достопочтенного Кента Бэрроуза Мак-Кибена, которые, подобно спасительным маякам, всегда указывали ему верный путь в штормовую погоду.
Генерал, правда, уже изрядно поглупел от старости, и Каупервуд подумывал о том, чтобы удалить его на покой, но Мак-Кибен был в расцвете сил и способностей — самодовольный, красивый, расфранченный, ловкий.
Переговорив с мистером Туми, генерал и Мак-Кибен вернулись к Каупервуду с неким многообещающим проектом.
После этого на сцене появился новый персонаж, а именно достопочтенный Наум Дикеншитс, один из судей апелляционного суда штата, уже давно, — а с помощью каких махинаций, мы здесь лучше умолчим, — впряженный в колесницу великого Каупервуда; судье предложили применить все свои познания в области крючкотворства и найти выход из затруднительного положения.
По его совету решено было тотчас приступить к прокладке туннеля — сначала с восточной стороны, то есть от Франклин-стрит, а затем, спустя восемь месяцев, — с западной, то есть от Канал-стрит.
Между участком мистера Парди и рекой, всего в тридцати футах от его торгового здания, появилась шахта. Мистер Парди следил за этими зловещими приготовлениями с алчным блеском в глазах.
Он не сомневался в том, что когда туннель приблизится к его владениям, компания вынуждена будет отвалить ему за его участок столько звонкой монеты, сколько он пожелает.
— Ну и ну, черт меня подери! — бормотал мистер Парди, потирая руки, словно Шейлок, знающий, что расплата человеческим мясом уже неизбежна. И все же порой его охватывала какая-то смутная тревога.
Наконец, когда приобретение вожделенного участка стало для Каупервуда насущной необходимостью, он послал за его владельцем, и тот явился в приятном предвкушении выгодной сделки, сулившей целое состояние.
— Мистер Парди, — непринужденно начал Каупервуд, — вы владеете по ту сторону реки земельным участком, который мне очень нужен.
Почему бы вам его не продать?
Мне кажется, нам следует уладить дело полюбовно.
Он с улыбкой смотрел на Парди, а тот исподтишка, по-волчьи, оглядывался вокруг, боясь продешевить, прикидывая в уме, сколько тут можно содрать.
Принадлежавший мистеру Парди земельный участок вместе со зданием и всем инвентарем стоил около двухсот тысяч долларов.
— А зачем мне продавать? — сказал Парди.
— Там у меня хороший, крепкий дом.
Мне он нужен не меньше, чем вам.
Я от него доход получаю.
— Правильно, — отвечал Каупервуд. — Но я готов заплатить вам хорошую цену.
Ведь речь идет о предприятии общественного пользования.
Туннель насущно необходим населению Западной стороны и даже лично вам, если у вас имеются там земельные участки.
На деньги, что я вам уплачу, вы можете приобрести участок значительно больше этого, где-нибудь по соседству или в любом другом районе, и будете получать с него хороший доход. У нас другое положение.
Туннель должен пройти именно здесь, иначе я не стал бы тратить время на пререкания с вами.
— Вот то-то и оно, — упрямо отвечал мистер Парди.
— Вы начали рыть этот свой туннель, никого не спросясь, а теперь я должен, видите ли, убираться со своей земли.
Да с какой стати мне уступать вам свой участок?
— Я дам вам хорошую цену.
— Сколько же вы дадите?
— А сколько бы вы хотели получить?
Мистер Парди — старая лиса — почесал за ухом.
— Миллион долларов.
— Миллион долларов? — воскликнул Каупервуд.
— Не кажется ли вам, мистер Парди, что вы хватили через край?
— Нет, не кажется, — невозмутимо отвечал мистер Парди.
— Я прошу не больше того, что стоят участок и постройка.
Каупервуд вздохнул.
— Очень жаль, — с расстановкой проговорил он. — Вы слишком запрашиваете, мистер Парди.
Если угодно, получайте триста тысяч долларов наличными, и покончим с этим.
— Миллион долларов, — упрямо повторил Парди, уставясь в потолок.
— Что ж, очень жаль, мистер Парди, — повторил Каупервуд.
— Но с вами, видно, не столкуешься.
Я предлагаю хорошую цену, а вы требуете чего-то несуразного.
Подумайте как следует.
Мы можем проложить туннель и без вас.
— Миллион долларов, — сказал Парди.
— Ничего не выйдет, мистер Парди.
Ваш участок этого не стоит.
Зачем вы упрямитесь?