— Так вы тоже играете, Кент? — спросила Эйлин лукаво, оборачиваясь к своему старому другу и покровителю.
— Нет, по чести сказать, это нельзя назвать игрой, — отвечал тот улыбаясь.
— Я воображал, что играю, пока не понял, что понятия не имею о том, как это делается.
Вот Польк, тот всегда выигрывает. Верно, Польк?
Вам нужно только его слушаться.
Линд криво усмехнулся. Его крупные проигрыши в десять, пятнадцать тысяч были предметом пересудов в светских кругах Чикаго.
Рассказывали, как он однажды, просидев за карточным столом круглые сутки, выиграл в баккара двадцать пять тысяч и тут же спустил их.
Весь вечер Польк Линд следил за Эйлин тяжелым, многозначительным взглядом.
Она не могла избежать этого взгляда, да и не хотела.
Польк Линд был так хорош!
В театре он все время, незаметно для окружающих, нашептывал ей на ухо комплименты.
Эйлин прекрасно понимала, что у него на уме.
И временами, совсем как в первые дни ее знакомства с Каупервудом, она невольно чувствовала волнение в крови.
Глаза ее сияли.
Как знать, быть может, она и вправду полюбит этого человека. Конечно, это было бы ужасно!
Однако Фрэнку поделом, он первый стал пренебрегать ею.
И хотя образ Каупервуда и сейчас неотступно стоял перед ее глазами, но Эйлин истосковалась по любви и страстно хотела снова ощутить полноту жизни.
В игорном зале собралась, как обычно, нарядная оживленная толпа: актеры, актрисы, завсегдатаи клуба — две-три эксцентричные дамы из высшего общества и множество молодых игроков более или менее джентльменского вида.
Тейлор Лорд и Мак-Кибен советовали дамам, на какие числа ставить для начала, а Польк Линд, низко склонившись к напудренным плечам Эйлин и бросая на стол двадцатидолларовую золотую монету, прошептал: — Позвольте мне поставить это на «катр премье» для вас.
— О нет, я сама поставлю, — возразила Эйлин.
— Я хочу играть на свои деньги.
Иначе у меня не будет ощущения выигрыша.
— Хорошо, хорошо!
Но не можете же вы играть на ассигнации.
— Эйлин доставала из сумочки хрустящую пачку новых банкнот.
— Их надо прежде разменять на золото.
Потом вернете мне, если угодно! Смотрите! Сейчас ставки прекратятся. Пошло! Видите, видите! Останавливается!
Вы наверное выиграете!
— Линд замолчал, напряженно следя за маленьким шариком, который теперь вертелся все тише и тише над гнездами с номерами.
— Неужели!
А сколько я получу, если выпадет «катр премье»?
— Эйлин старалась припомнить правила рулетки, в которую играла за границей.
— Десять за один, — отвечал Линд. — Только вы их не получите. Вы проиграли.
Давайте попробуем еще раз на счастье.
Эта комбинация выпадает довольно часто. Один раз на десять — двенадцать игр.
Мне случалось выигрывать с первой ставки.
Давно не выходило «катр премье»? — спросил он у кого-то из знакомых игроков.
— Да нет, не очень!
Ну, как дела, Польк?
— Еще неясно.
— Линд снова повернулся к Эйлин.
— Должно скоро выпасть.
Мое правило — удваивать ставки.
Тогда рано или поздно получаешь обратно весь проигрыш.
— И он поставил две двадцатидолларовые монеты.
— Подумать только! Значит, мы могли выиграть двести долларов! — воскликнула Эйлин.
— Я совсем позабыла правила игры.
Раздался голос крупье: «Ставок больше нет!» — и Эйлин сосредоточила все свое внимание на шарике.
Он крутился и крутился, так что у нее даже зарябило в глазах, и вдруг остановился.
— Опять не повезло, — сказал Линд.