— Ну что ж, теперь поставим восемьдесят. — И он бросил на сукно четыре золотых.
— И попытаем еще счастья на тридцать шестом, тринадцатом и девятом.
— Небрежным жестом он положил на каждый из названных номеров по сотне долларов.
Эйлин нравилась его манера игры.
Линд напоминал ей Фрэнка.
У него была выдержка настоящего игрока, умеющего хладнокровно рисковать.
Отец Линда, зная нрав сына, определил на его содержание довольно крупную сумму, которая выплачивалась ему ежегодно.
Эйлин поняла, что Линд так же азартен по натуре, как Каупервуд, только подвизаются они в разных областях.
Вероятно, при своей бесшабашности, Линд рано или поздно свернет себе шею, но что с того?
Он джентльмен с головы до пят.
У него прочное положение в обществе.
А она, видно, никогда этого не достигнет.
Мысль о провале ее светской карьеры не переставала печалить Эйлин.
— Ох, у меня даже голова закружилась! — воскликнула она и весело, как девочка, захлопала в ладоши.
— Сколько же это я теперь получу, если выиграю?
— Многие обернулись в ее сторону, хотя в эту минуту шарик как раз остановился.
— Вот видите, ваша взяла! — крикнул Линд, следивший за крупье.
— Восемьсот, двести, еще двести… — он считал про себя, — но тринадцатый проиграл.
Отлично — значит, за вычетом ставок мы выиграли около тысячи долларов.
Неплохо для начала — что вы скажете?
Теперь я бы советовал вам до поры до времени не ставить на «катр премье».
Попробуем удвоить тринадцать — мы проиграли на нем и будем играть по формуле Бейтса.
Сейчас я вам все объясню.
У Линда была слава азартного игрока, и за его стулом уже начинали собираться зрители. Эйлин как зачарованная следила за ним, увлеченная таинственным капризом случая.
Оторвавшись от игры, Линд обернулся к Эйлин, увидел ее сияющую улыбку и, близко наклонившись к ее лицу, прошептал:
— Какие у вас чудесные глаза, какие волосы!
Вы кажетесь мне большой, пышно распустившейся розой.
Вы ослепительны и вся словно светитесь изнутри.
— О, мистер Линд!
Перестаньте.
Неужели игра всегда так действует на ваше воображение?
— Всегда, всегда, только не игра, а вы, — и он упорным, красноречивым взглядом посмотрел в ее поднятые к нему глаза.
Линд продолжал ставить очень крупно, всякий раз подчеркивая, что играет для Эйлин. Следуя своей системе, он удвоил предыдущую ставку и положил на стол кучку золотых в тысячу долларов.
Эйлин стала просить его играть для себя — она будет просто наблюдательницей.
— Вы играйте по своей системе, а я буду ставить сама маленькими суммами на разные номера.
Согласны?
— Нет, нет, не согласен, — решительно отвечал он.
— Вы — моя удача.
Мы играем вместе.
Вы будете раскладывать ставки по клеткам.
Если мы выиграем, я куплю вам какую-нибудь красивую безделушку.
Проигрыш плачу я.
— Ну, как хотите.
Я, правда, мало смыслю в этой игре.
Значит, если мы выиграем, я получу от вас что-нибудь на память?
— Выиграем мы или проиграем, я все равно вам что-нибудь подарю, — прошептал Линд.
— А теперь ставьте на те номера, которые я буду называть.
Двадцать долларов на седьмой.
Восемьдесят — на тринадцатый.
Двадцать — на девятый.