— Необязательно самому являться в муниципалитет, можно проникнуть туда и другими путями.
Мак-Кенти считал, что на худой конец он всегда будет иметь поддержку большинства членов муниципального совета.
Однако среди всего этого шума и гама никто не обратил должного внимания на оживленную деятельность господ Джилгена, Эдстрома, Кэригена и Тирнена.
Трудно было бы найти другую пару таких ловких пройдох, как последние два из вышепоименованных джентльменов.
Тайком разрабатывая план совместных действий с Джилгеном и Эдстромом, они в то же время совещались с Даулингом, Дуваницким и даже с самим Мак-Кенти.
Видя, что результат выборов по каким-то, ему самому неясным, причинам становится все более и более сомнительным, Мак-Кенти решил пригласить обоих к себе.
Прочтя его послание, мистер Тирнен тотчас же отправился к мистеру Кэригену, узнать, не получил ли и он подобного приглашения.
— Как же, как же, получил! — весело отвечал Кэриген.
— Вот оно тут, у меня в кармане.
«Дорогой мистер Кэриген, — прочитал он. — Не окажете ли Вы мне честь отобедать со мной завтра в семь часов вечера?
Мистер Унгерих, мистер Дуваницкий и еще кое-кто из наших друзей присоединятся к нам несколько позже.
Мистера Тирнена я просил прибыть к тому же часу, что и Вас.
Искренне Ваш Джон Дж. Мак-Кенти».
Вот и все, — заметил мистер Кэриген. — Это вполне в его духе.
Он сделал вид, что целует письмо, и отправил его обратно в карман.
— Так, так. Ну и у меня то же самое — почти слово в слово, — с довольным видом подтвердил мистер Тирнен.
— Похоже, что он начинает, наконец, протирать себе глаза.
А, что ты скажешь?
Должно быть, почуяли, что без нас с тобой им теперь трудно придется.
А?
— Понятно, положение может измениться, — не без язвительности заметил мистер Кэриген.
— Очень уж они стали нос задирать.
Мало ли что может еще случиться.
Сейчас самое время им побеспокоиться.
— Что и говорить, все на свете меняется, — горячо подхватил мистер Тирнен.
— А ведь у нас два самых больших округа в городе, и я думаю, это им известно.
Хороши будут эти господа, когда наши избиратели в последнюю минуту покажут им спину.
Он хитро скосил глаза на мистера Кэригена и почесал свой красный мясистый нос толстым указательным пальцем.
— Твоя правда, черт побери, — весело отозвался его единомышленник.
Чтобы их не заподозрили в сговоре, они отправились на обед врозь и при встрече приветствовали друг друга так, словно давным-давно не видались.
— Как дела, Майк?
— Спасибо, Пэт, отлично.
А как у тебя?
— Ничего, идут помаленьку.
— В ноябре твой округ не подкачает, надеюсь?
Мистер Тирнен собрал в складки свой жирный лоб.
— Сейчас еще трудно сказать.
Все это говорилось для успокоения мистера Мак-Кенти, который и не подозревал еще о бесстыдном вероломстве членов своей партии.
Толку от этого совещания вышло мало. Сидели, переливали из пустого в порожнее, прикидывали, в каком округе можно набрать абсолютное большинство голосов, да что Зиглер даст по двенадцатому, да сумеет ли Пинский сладить с шестым, а Шламбом — с двадцатым, и так далее и тому подобное.
Кандидаты республиканцев, появившиеся в исконно демократических, всегда считавшихся надежными округах, порождали тревогу.
— Ну, а как дела в первом, Кэриген? — спросил Унгерих, тощий, угрюмый немец, по всем повадкам — прожженный политикан.
За последнее время Унгерих преуспел значительно больше в смысле снискания благосклонности Мак-Кенти, нежели Кэриген или Тирнен.
— О, первый… первый в порядке, — коварно отвечал Кэриген.
— Хотя, конечно, ничего нельзя знать наперед.
Этот парень, Скалли, может еще, разумеется, натворить чего-нибудь, но не думаю, впрочем, чтобы ему удалось многого добиться.
Если полиция и на этот раз возьмет нас под защиту…
Этот ответ удовлетворил Унгериха.
Ему в своем округе приходилось нелегко: у него появился противник, некий Гловер, не скупившийся, как видно, на подкупы, и Унгериху, чтобы победить на выборах, требовалось на этот раз куда больше денег, чем обычно.
Совершенно то же самое творилось и у Дуваницкого.
Наконец Мак-Кенти отпустил своих подручных — с Кэригеном и Тирненом он распростился с необычной для него теплотой.