А Польк Линд, убедившись, что Эйлин избегает его, положил, не откладывая более, добиться решительного свидания.
В десять часов утра он позвонил ей по телефону и принялся подтрунивать над ее нерешительностью, робостью, над прихотливостью ее настроений.
Быть может, она отважится, наконец, прийти в мастерскую к его приятелю-художнику поглядеть картины? А нет, так он приглашает ее пойти с ним на летний праздник с танцами, который устраивает у себя в саду один из его холостых друзей.
Эйлин, как всегда, стала отнекиваться. — Нет, нет, я сегодня что-то не в духе, — заявила она. Но Линд не унимался. — Нужно взять себя в руки, — сказал он.
И прибавил шутливо: — Вы создаете совершенно невыносимые условия для ваших поклонников.
Эйлин думала, что ей и на этот раз удалось, не говоря ни «да» ни «нет» и не принимая решительного боя, продлить поединок, но в два часа раздался звонок у парадной двери, и слуга доложил, что ее хочет видеть мистер Линд.
— Мистер Линд просит уделить ему всего несколько минут, он постарается не задержать вас. Он проезжал мимо, и ему случайно стало известно, что вы дома, — докладывал лакей, получивший доллар на чай.
Эйлин а сиреневом капоте, отделанном горностаем, сидела одна у себя в будуаре и читала роман. Застигнутая врасплох, пораженная такой наглой навязчивостью, встревоженная тем, что Линд, быть может, хочет сообщить ей что-то важное, досадуя на себя за свою растерянность и снова чувствуя над собой власть этого человека, — его голос, ласковые упреки, которыми он осыпал ее по телефону, все еще продолжали звучать в ее ушах, — она решила спуститься вниз.
— Просите мистера Линда в музыкальную комнату, — приказала она дворецкому.
Переступая порог этой комнаты, Эйлин почувствовала, что у нее перехватило дыхание — так взволновала ее предстоящая встреча.
Эйлин понимала, что, уклоняясь от свидания с Линдом, она показала, что боится его, а обнаружив свой страх перед противником, уже трудней оказывать ему сопротивление.
— О! — воскликнула она с наигранной беспечностью.
— Вот уж не ожидала увидеть вас так скоро после вашего звонка!
Вы ведь у нас впервые, не правда ли?
Положите шляпу, и пойдемте, я покажу вам картины.
Они хорошо освещены сейчас, и думаю, что некоторые из них вам понравятся.
Линд, который рад был всякому предлогу, чтобы продлить свидание и заставить Эйлин преодолеть свою растерянность и страх, охотно согласился, но продолжал делать вид, что спешит и заглянул к ней случайно, проездом.
— Не мог устоять против искушения увидеть вас.
Решил — зайду хоть на минутку.
Очаровательная комната!
Как много света и воздуха! А, вот и вы!
Кто вас писал?
Вижу, вижу: Ван-Беерс!
Прелестно, просто восхитительно!
Он окинул Эйлин быстрым взглядом и снова повернулся к портрету, где та же Эйлин, но десятью годами моложе, веселая, жизнерадостная, полная сил и надежд, сидела на каменной скамье на фоне голландского пейзажа, синего неба и пушистых облаков, прикрываясь от солнца нарядным розовым зонтиком.
И оригинал и копия равно восхищали Полька Линда, и он рассыпался в комплиментах.
Эйлин слегка пополнела с тех пор, цвет лица у нее стал грубее, походка немного тяжеловесней — что почти неизбежно с годами, но она все еще была в полном расцвете красоты, хотя осень и овеяла ее уже своим дыханием.
— О, да у вас Рембрандт! Изумительно!
Я и не подозревал, что у вашего мужа такое прекрасное собрание!
И Жером, и Израэльс, и Мейссонье!
Великолепная коллекция!
— Некоторые полотна действительно превосходны, — небрежно заметила Эйлин, невольно подражая Каупервуду или кому-то из других знатоков. — Но кое-что мы решили убрать отсюда — вот этого Пауля Поттера и этого Гойю, как только нам удастся достать что-нибудь получше.
Она слово в слово повторяла то, что не раз слышала из уст Каупервуда.
Видя, что разговор не выходит из рамок обычной светской болтовни, Эйлин мало-помалу овладела собой и держалась довольно естественно и непринужденно. Теперь она даже радовалась приезду Полька Линда, который был так очаровательно скромен и мил.
Видимо, он и вправду решил нанести ей обычный светский визит.
А Линд исподтишка приглядывался к Эйлин, стараясь разгадать, какое впечатление производит на нее его учтиво-сдержанный тон.
Довольно бегло осмотрев картины, он сказал:
— Я давно стремился увидеть ваш дом.
Я знаю, что его строил Лорд и что он считается одной из лучших работ этого архитектора.
Там у вас, как видно, столовая?
Эйлин, непомерно гордившаяся своим домом, хотя ей и не удавалось устраивать в нем пышных приемов, была очень польщена и обрадована интересом, который проявил к нему Линд, и тотчас повела его по всем комнатам.
Линд, видевший на своем веку немало роскошных особняков, — дом его отца занимал среди них далеко не последнее место, — выказывал интерес и восхищение, которых отнюдь не испытывал.
Переходя из комнаты в комнату, он хвалил то деревянную резьбу панелей, то подобранные в тон мебели драпировки, то открывавшийся из окон вид.
— Обождите минутку, — сказала Эйлин, когда они подошли к двери ее спальни.
— Я хочу показать вам мои комнаты, но боюсь, что там беспорядок.
Она торопливо вошла и притворила за собою дверь.
— Войдите! — крикнула она через минуту.
Линд не замедлил воспользоваться приглашением.
— О, какая прелесть!
И как уютно!