«Не отдадим Каупервуду Чикаго!»
— Дешевый прием! — заметил он.
— Республиканцы возвели на углу Стэйт-стрит «вигвам» — огромный дощатый барак — и понаставили в него скамеек. Я зашел туда и услышал, как надрывался очередной оратор, изобличая и понося пресловутого Каупервуда.
Меня так и подмывало задать этому ослу несколько вопросов, но в конце концов я решил, что не стоит связываться.
Эйлин не могла сдержать улыбки.
При всех своих пороках Фрэнк — поразительный человек! Так взбудоражить весь город!
А впрочем… «каков бы ни был он — хороший иль плохой — не все ли мне равно, когда он плох со мной» — вспомнилось ей.
— Ну, а кроме очаровательного мистера Линда, еще кто-нибудь пользуется твоим расположением? — коварно спросил Каупервуд, решив выведать все, что можно, не слишком, разумеется, обостряя отношения.
Эйлин наблюдала за ним и каждую минуту ждала, что он вернется к этой теме.
— Нет, больше никто, — сказала она. — А зачем мне еще кто-нибудь?
Одного вполне достаточно.
— Как я должен тебя понять? — осторожно осведомился Каупервуд.
— Так, как я сказала.
Одного достаточно.
— Ты хочешь сказать, что влюблена в Линда?
— Я хочу сказать… — она запнулась и с вызовом взглянула на Каупервуда.
— Да не все ли тебе равно, что я хочу сказать?
Да, я влюблена в него.
А что тебе до этого?
С какой стати ты допрашиваешь меня?
Тебе ведь совершенно безразлично, что я чувствую.
Я не нужна тебе.
Зачем же ты стараешься выпытать у меня что-то, зачем следишь за мной?
Если я тебе не изменяла, так это вовсе не из уважения к тебе.
Предположим, что я влюблена.
Тебе же все равно.
— О нет, не все равно.
Ты знаешь, что не все равно.
Зачем ты так говоришь?
— Ты лжешь! — вспыхнула Эйлин.
— Лжешь, как всегда.
Так вот, если хочешь знать… — Его холодное спокойствие и безразличие задели ее за живое и, не помня себя от обиды, она выкрикнула: — Да, я влюблена в Линда, больше того — я его любовница!
И не жалею об этом.
А тебе-то что?
Ее глаза сверкали, она густо покраснела и задыхалась от волнения.
Услышав это признание, брошенное в пылу ярости и обиды, порожденных его равнодушием, Каупервуд выпрямился, взгляд его стал жестким, и выражение беспощадной злобы промелькнуло в нем, как бывало всегда при встрече с врагом.
Мысль, что он может превратить в пытку жизнь Эйлин и жестоко отомстить Польку Линду, возникла было в его уме, но он тут же ее отбросил.
Это было продиктовано не слабостью, а наоборот — сознанием своей силы и превосходства.
Разыгрывать роль ревнивого супруга? Стоит ли?
Он и так уже причинил Эйлин немало зла.
Чувство сострадания к ней, к себе самому, чувство грусти перед неразрешенными противоречиями жизни пришло на смену мстительной злобе.
Как может он винить Эйлин?
Польк Линд красив, обаятелен.
Расстаться с Эйлин? Потребовать объяснений у Линда? К чему все это? Лучше временно отдалиться от нее и ждать — быть может, ее увлечение скоро пройдет.
А нет, так, вероятно, она по собственному почину решит покинуть его.
Но уж во всяком случае, если он встретит, наконец, такую женщину, какая ему нужна, и решит оставить Эйлин, он припомнит ей эту историю с Линдом.
А есть ли где-нибудь на свете такая женщина?
Пока ему еще не довелось с нею встретиться.
— Эйлин, — сказал он мягко, — зачем столько горечи?
К чему?