Не стоит хлопот, — решают многие.
Однако Эйлин была так блистательна, что в Рэмбо заговорило мужское честолюбие.
Он глядел на нее почти с грустью.
Когда-то и он был молод.
Но, увы, ему никогда не случалось взволновать воображение столь прекрасной женщины.
Теперь, любуясь Эйлин, Рэмбо сожалел, что такая удача не выпала на его долю.
Рядом с ярким и пышным нарядом Эйлин скромное серое шелковое платье миссис Рэмбо, с высоким, чуть не до ушей воротом, выглядело строго, даже как-то укоризненно, но миссис Рэмбо держалась с таким достоинством, так любезно и приветливо, что впечатление это сглаживалось.
Уроженка Новой Англии, воспитанная на философии Эмерсона, Торо, Чаннинга, Филлипса, она отличалась большой терпимостью.
К тому же ей нравилась хозяйка дома и вся ее несколько экзотическая пышность.
— У вас прелестный домик, — сказала она Эйлин с мягкой улыбкой.
— Я давно обратила на него внимание.
Ведь мы живем неподалеку и, можно сказать, почти соседи с вами.
Глаза Эйлин засветились признательностью.
Хотя она не могла вполне оценить миссис Рэмбо, та ей нравилась: в ней было что-то располагающее, и Эйлин понимала ее — скорее чутьем, чем разумом.
Такой, вероятно, была бы ее мать, если бы получила образование.
Когда все двинулись в залу, дворецкий доложил о Тейлоре Лорде.
Каупервуд, взяв архитектора под руку, подвел его к жене и гостям.
Лорд, плотный, высокий мужчина с умным, серьезным лицом, подошел к хозяйке дома. — Миссис Каупервуд, — сказал он, с восхищением глядя на Эйлин, — разрешите мне в числе других приветствовать вас в Чикаго.
После Филадельфии вам на первых порах многого будет недоставать здесь, но я уверен, что со временем вы полюбите наш город.
— О, я не сомневаюсь, — улыбнулась Эйлин.
— Когда-то и я жил в Филадельфии, правда очень недолго, — добавил Лорд.
— И вот тоже перебрался сюда.
Эйлин на мгновение замялась, однако быстро овладела собой.
К такого рода случайностям надо быть всегда готовой, ей могут встретиться неожиданности и похуже.
— Чем же плох Чикаго? — поспешила она продолжить разговор. — Мне нравится этот город.
Жизнь здесь кипит ключом, не то что в Филадельфии.
— Рад это слышать.
Я сам влюблен в Чикаго.
Может быть потому, что мне тут открылось широкое поле деятельности.
Для чего такой красавице образование, размышлял Лорд, любуясь роскошными волосами и плечами Эйлин; он сразу определил, что она не принадлежит к числу развитых и умных женщин.
Дворецкий доложил о новых гостях, и супруги Эддисон вошли в залу.
Эддисон, не задумываясь, принял приглашение Каупервуда: положение его в Чикаго было достаточно прочным, и потому они с женой могли поступать, как им заблагорассудится.
— Как дела, Каупервуд? — спросил он дружески, кладя руку на плечо хозяина дома.
— Очень мило, что вы пригласили нас.
Верите ли, миссис Каупервуд, вот уж скоро год как я твержу вашему мужу, чтобы он привез вас сюда.
Он не говорил вам? (Эддисон еще не посвятил свою жену в историю Каупервуда и Эйлин.)
— Ну, конечно, говорил, — весело отвечала Эйлин, видя, что ее красота произвела впечатление на Эддисона.
— А как я рвалась сюда!
Это его вина, что я так долго не приезжала.
Изумительно хороша, думал между тем Эддисон, разглядывая Эйлин.
Так вот кто причина развода Каупервуда с первой женой.
Ничего удивительного.
Восхитительное создание.
Он невольно сравнивал ее со своей женой и, конечно, не в пользу последней.
Миссис Эддисон никогда не была так хороша, так эффектна, зато здравого смысла у нее куда больше.
Ах, черт возьми, если б и ему обзавестись такой красоткой!
Жизнь снова заиграла бы яркими красками.
У Эддисона бывали любовные приключения, но он тщательно их скрывал.
— Очень рада познакомиться с вами, — говорила тем временем миссис Эддисон, полная дама, увешанная драгоценностями, обращаясь к Эйлин.
— Наши мужья уже успели стать друзьями — нам тоже надо будет почаще встречаться.