А я беру на себя смелость утверждать, что в настоящую минуту в сейфах этих господ не осталось ни одной акции.
Я в какой-то мере готов еще извинить беднягу Стэкпола, он действительно находился в очень затруднительном положении.
Но для мошеннической проделки Каупервуда нет и не может быть никаких оправданий.
Это грабитель с большой дороги, как я с самого начала и говорил.
И нам следует подумать о том, чтобы положить конец его карьере здесь, в Чикаго.
Мистер Шрайхарт вытянул толстые ноги, поправил мягкий отложной воротничок и провел рукой по коротким, жестким усам, в которых уже пробивалась седина.
В его черных глазах горела непримиримая ненависть к Каупервуду.
И тут Арнил, казалось бы без всякой связи с предыдущим, спросил:
— А знает ли кто-нибудь из вас, каково финансовое положение Каупервуда в настоящее время?
Всем нам известно о его Северо-Западной надземной дороге и дороге на Лейк-стрит.
Кроме того, я слышал, что он строит себе дом в Нью-Йорке, — это тоже должно стоить ему немало.
Чикагский центральный банк предоставлял ему в разное время ссуды общей сложностью тысяч на четыреста. Но кому он еще должен?
— Он должен «Прери-Нейшнл» двести тысяч, — поспешил сообщить Шрайхарт.
— Я слышал и о других займах, но не помню сейчас, кто его кредитовал.
Мистер Мэррил, большой дипломат, изысканный и щеголеватый, словно парижанин, беспокойно заерзал в кресле и поглядел на своих собеседников хитрым, но отнюдь не свидетельствовавшим о воинственных намерениях взглядом.
Хотя у него тоже имелся зуб против Каупервуда — тот в свое время отказался провести свою дорогу мимо магазина Мэррила, — он с интересом наблюдал за успехами этого дельца, и ему претила мысль участвовать в каком-то заговоре против него.
Однако, поскольку он уже присутствовал на этом совещании, отмалчиваться было неловко.
— Мой финансовый агент, мистер Хилл, не так давно ссудил мистеру Каупервуду несколько сот тысяч, — произнес он, наконец, довольно нерешительно.
— Вероятно, у него есть немало и других долгов.
Мистер Хэнд нетерпеливо пошевелился.
— Каупервуд и Третьему национальному и «Лейк-Сити» должен столько же, если не больше, — сказал он.
— Я знаю, где он взял еще полмиллиона долларов, о которых здесь никто не упоминал: у полковника Баллингера двести тысяч и столько же у Энтони Иуэра.
Потом в Торгово-скотопромышленном банке никак не меньше ста пятидесяти тысяч.
Арнил тут же прикинул в уме, что Каупервуд, таким образом, задолжал по онкольным ссудам примерно три миллиона.
— Это еще не все данные, — сказал он веско и неторопливо.
— Нам следует переговорить сегодня вечером с председателями правлений наших банков и дополнить картину.
Я не хочу проявлять жестокость по отношению к кому бы то ни было, но наше собственное положение очень серьезно.
Если мы не примем неотложных мер, «Хэлл и Стэкпол» завтра обанкротятся.
Все мы, конечно, в долгу у наших банков, и наша святая обязанность по мере сил помочь им.
В какой-то степени здесь затронута честь Чикаго и его репутация крупного финансового центра.
Как я уже говорил мистеру Стэкполу и мистеру Хэллу, я лично в это дело больше ничего вложить не могу.
Вероятно, и вы находитесь в таком же положении.
В настоящих условиях мы можем только рассчитывать на банки, а они, по-видимому, выдали так много ссуд под ценные бумаги, что теперь сами испытывают финансовые затруднения.
Во всяком случае так обстоит дело с «Лейк-Сити-Нейшнл» и кредитным обществом «Дуглас».
— Так обстоит дело почти со всеми банками, — вставил Хэнд.
Шрайхарт и Мэррил кивнули, подтверждая его слова.
— Насколько я знаю, у нас нет никаких обязательств в отношении мистера Каупервуда, — продолжал Арнил после краткой, но многозначительной паузы.
— Как справедливо указал сегодня мистер Шрайхарт, он пользуется любым случаем, чтобы навредить нам.
По-видимому, он еще не сумел вернуть банкам ссуды, о которых здесь упоминалось.
Почему бы не востребовать их сейчас?
Это укрепит местные банки, и тогда они, вероятно, смогут прийти нам на помощь.
Впрочем, Каупервуд в настоящее время вряд ли в состоянии погасить свою задолженность.
Мистер Арнил лично не чувствовал к Каупервуду особой неприязни.
Но Хэнд, Мэррил и Шрайхарт были его друзьями и видели в нем главу финансовых кругов города.
Возвышение Каупервуда, его наполеоновские замашки ставили под угрозу престиж Арнила.
Он говорил, ни на кого не глядя, и усиленно барабанил пальцами по столу.
Остальные трое, не сводя с него глаз, напряженно слушали, прекрасно понимая, куда он клонит.
— Блестящая, поистине блестящая мысль! — воскликнул Шрайхарт.
— Я за любое предложение, которое позволит нам избавиться от этого субъекта.
Как говорится, нет худа без добра.