Так, например, «Хэкелмайер, Готлеб и К°» считают, что все ваши городские железные дороги следует объединить, чтобы они могли стать соблазнительной приманкой для вкладчиков из самых широких слоев населения. Разумеется, интересы города должны при этом соблюдаться.
Однако, по их мнению, двадцать лет — слишком короткий срок для такого объединения.
Пятьдесят лет — минимальный срок, который мог бы их удовлетворить, но, конечно, они предпочли бы концессию на сто лет.
Для предприятия с такими крупными издержками и этот срок не слишком велик.
Политика, которая у вас здесь проводится, может привести только к муниципализации предприятий общественного пользования, что в настоящее время американская демократическая партия никак, разумеется, приветствовать не может.
Это восстановило бы против нас всех богатых и влиятельных людей от берегов Атлантического до берегов Тихого океана.
Всякий политический деятель, который будет так или иначе причастен к этим опасным идеям, может поставить крест на своей карьере.
Он никогда не будет избран ни на один пост.
Вы поняли меня, или, быть может, я выражаюсь недостаточно ясно?
— Вполне ясно.
— Убрать неугодное лицо с поста мэра города Чикаго не труднее, чем с поста губернатора в Спрингфилде, — продолжал мистер Каркер.
— Мистер Хэкелмайер и мистер Фишел лично просили меня побывать у вас.
Если вы хотите, чтоб вас избрали мэром города Чикаго еще на два года, или если желаете уже в будущем году занять пост губернатора, пока не придет время выставить вашу кандидатуру на президентских выборах, — что ж, все зависит только от вас.
Однако при этом я считал бы крайне неблагоразумным связываться сейчас с теми, кто проповедует идею муниципализации предприятий общественного пользования.
Газеты в борьбе с Каупервудом затронули вопрос, которого отнюдь не следовало бы касаться.
Вскоре после этого к мэру явился мистер Эдуард Арнил, пользующийся весом в местном обществе, а за ним мистер Джейкоб Бутол, лидер демократов в Сан-Франциско. Оба хотели одного и того же и обещали мэру всяческую поддержку, если он последует их совету.
Их сменила делегация, состоящая из влиятельных республиканцев Миннеаполиса и Филадельфии.
И даже председатели «Лейк-Сити-Нейшнл» и «Прери-Нейшнл» — некогда ярые противники Каупервуда, почтили мэра своим посещением, дабы повторить то, что было уже не раз сказано до них.
Все говорили одно и то же.
Льюкаса взяло сомнение.
Не рискует ли он своей политической карьерой?
Стоит ли продолжать ставить палки в колеса Каупервуду?
Выгодно ли теперь защищать интересы избирателей?
Запомнятся ли его заслуги?
Что, если газеты уступят, если их заставят пойти на попятный, как предрекал мистер Каркер?
Какая неразбериха! В этих политических интересах сам черт ногу сломит!
— Ну что, Бесси, — спросил он вечером свою русоволосую, пышную красавицу-жену, — как бы ты поступила?
У Бесси были серые глаза и веселый нрав. Эта весьма практичная особа обладала колоссальным честолюбием, прекрасными связями и чрезвычайно гордилась высоким положением своего мужа. Она верила в его звезду.
У мэра вошло в привычку советоваться с женой, когда на его пути возникали трудности.
— Вот что я тебе скажу, Уолли, — ответила Бесси.
— Нужно уж, друг мой, держаться чего-нибудь одного.
Мне думается, массы должны на этот раз взять верх.
По-моему, газеты, наделав столько шума, уже не могут теперь забить отбой.
Тебе вовсе незачем ратовать за национализацию или еще что-нибудь в этом роде — это было бы несправедливо по отношению к людям состоятельным. Но я бы стояла на том, что концессия на пятьдесят лет — это уж слишком.
Пусть выплачивают сколько полагается городу и получают свои концессии без всяких взяток… Это-то уж они могут сделать!
Я бы на твоем месте держалась прежней линии.
Без поддержки избирателей ты же не можешь шагу ступить, Уолли.
Без них ведь никак не обойдешься.
Если ты потеряешь их доверие, никакие политические заправилы, да и никто на свете тебе не поможет.
Было ясно, что наступило время, когда с массами приходится считаться.
Да, хочешь не хочешь, а считаться приходится!
60. ЛОВУШКА
Буря негодования, вызванная махинациями Каупервуда в Спрингфилде весной 1897 года, бушевала без устали до самой осени, и газеты Восточных штатов день за днем освещали все ее перипетии.
«Фрэнк Алджернон Каупервуд — против штата Иллинойс» — так определила это единоборство одна из нью-йоркских газет.
Всякая популярность обладает большой притягательной силой.
На кого не произведет впечатления ореол известности, который окружает некоторых людей, придавая им особый блеск?
Попалась на эту удочку и Беренис.
Как-то раз чикагская газета, забытая Каупервудом на столе, привлекла ее внимание.
В пространной редакционной статье перечислялись разнообразные преступления Каупервуда — в частности, его интриги в законодательных органах штата — и далее говорилось так:
«Этот человек отличается врожденным, закоренелым, неистребимым презрением к массам.