Тащите веревку!
Пинский (прячется за спины своих соратников; несколько горожан, сжав кулаки, надвигаются на него: их глаза блестят, зубы стиснуты — все это не предвещает ему добра).
Друзья мои, постойте!
Дайте мне кончить!
Голос.
Сейчас мы тебя прикончим, падаль!
Горожанин (поляк, с окладистой бородой, наступая на Пинского).
Как будешь голосовать, а?
Отвечай!
Как?
Ну?
Другой горожанин (еврей).
Дрянь ты — и больше ничего! Мошенник! Жулик!
Я уж тебя не первый год знаю.
Ты меня обобрал, когда еще держал бакалейную лавочку.
Третий горожанин (швед; нарочито елейным голосом).
Скажите, пожалуйста, мистер Пинский, если большинство граждан четырнадцатого избирательного округа не желает, чтобы вы голосовали за эту концессию, будете вы все-таки голосовать за нее или нет?
Пинский колеблется.
Все пятьсот.
Ого! Поглядите-ка на этого негодяя!
У него язык отнялся!
Он еще не решил, сделает ли он то, чего хотят от него избиратели!
Пристукнуть его — и все!
Треснуть разок по башке, и готово!
Голос из группы Пинского.
Держись, Пинский!
Не трусь!
Пинский (видя, что толпа напирает на подмостки, и совсем уже оробев).
Если избиратели не хотят, чтобы я голосовал за концессию, то я, разумеется, этого делать не стану.
Зачем это мне нужно?
Я всегда исполняю волю избирателей.
Голос.
Да, после хорошего пинка в зад!
Другой голос.
Ты родную мать продашь, не то что нас, скотина ты этакая!
Разве ты можешь поступать честно?
Пинский. Если половина избирателей потребует, чтобы я голосовал против концессии, я так и сделаю.
Голос.
Ладно, ладно, потребуем, будь покоен.
Девять десятых подпишутся под этим еще сегодня.
Ирландец (парень лет двадцати шести, контролер газовой компании, наступая на Пинского).
А не будешь голосовать как нужно, так мы тебя вздернем. Я первый помогу накинуть веревку.
Один из телохранителей Пинского.
А это кто такой?
Надо будет подождать его на улице да стукнуть разок, чтобы заткнуть ему глотку.
Ирландец.
Уж не ты ли заткнешь, чума краснорожая?
Выходи, погляди! (Тут в перебранку ввязываются уже все присутствующие.) Поднимается невообразимый шум.
Пинский под охраной своих сторонников, которые окружают его плотным кольцом, отступает за дверь; вдогонку ему несется свист, улюлюканье, крики:
«Вор!