А сегодняшняя заметка в «Пресс»!
Словно они и в самом деле что-то собой представляют.
Миссис Симс подозревала теперь, и не без основания, что дала себя провести своим приятелям Тейлору Лорду и Кенту Мак-Кибену, познакомившим ее с Каупервудами, и это ее злило.
— А что ты скажешь о гостях? — спросил мистер Симс, намазывая маслом булочку.
— Все это люди без положения.
Кроме нас, в сущности, и назвать-то некого. Я очень жалею теперь, что мы поехали.
Кто такие эти Израэлсы и Хоксема?
Вот несносная женщина. (Она имела в виду миссис Хоксема.) Замучила меня своей глупой болтовней.
— Я вчера беседовал с издателем «Пресс» Хейгенином, — заметил мистер Симс.
— Он утверждает, что Каупервуд приехал сюда после того, как обанкротился в Филадельфии и что ему там будто бы было предъявлено несколько исков.
Ты что-нибудь об этом слышала?
— Нет.
Но миссис Каупервуд говорит, что была там знакома с Дрейками и Уокерами.
Я все собиралась спросить у Нелли.
Мне всегда казалось странным, что они уехали из Филадельфии, раз дела у него там шли хорошо.
Что-то тут не так.
Симса раздражало, что Каупервуд уже успел завоевать известное положение в финансовых кругах Чикаго, и он завидовал ему.
К тому же Каупервуд, без сомнения, был весьма неглуп и очень энергичен, а это обычно вызывает в людях зависть, если только они не рассчитывают на твои благодеяния или сами не преуспели в какой-то другой области.
Теперь Симсу захотелось выяснить, кто такой Каупервуд, узнать всю его подноготную.
Но не успело еще чикагское общество произнести свой приговор над Каупервудами, как произошли события, в какой-то мере даже более важные для их будущего в Чикаго, хотя Эйлин и не отдавала себе в этом отчета.
Отношения между новыми и старыми газовыми компаниями все более обострялись. Обеспокоенные акционеры старых компаний стали доискиваться, кто же все-таки стоит за этими новыми компаниями, которые так нагло покушаются на их права и привилегии.
Некоему Парсонсу, поверенному Северо-чикагской газовой, было поручено противодействовать махинациям де Сото Сиппенса и старого генерала Ван-Сайкла. Узнав, что муниципальный совет Лейк-Вью постановил разрешить концессию и что апелляционный суд собирается это постановление утвердить, Парсонс напал на удачную мысль: он предложил выдвинуть против новой компании обвинение в тайном сговоре и поголовном подкупе членов муниципалитета.
Удалось раскопать немало доказательств, подтверждающих, что Дьюниуэй, Джейкоб Герехт и другие члены муниципалитета Лейк-Вью получили взятку, и, возбудив дело, можно было оттянуть окончательное решение вопроса о выдаче концессии, с тем чтобы выиграть время и дать возможность старой компании еще что-нибудь придумать и предпринять.
Внимательно следя за каждым шагом Сиппенса и генерала Ван-Сайкла, Парсонс установил, что тот и другой всего лишь подставные лица, а истинный вдохновитель всей этой аферы — Каупервуд или еще какие-то дельцы, которых он в свою очередь представляет.
Парсонс однажды зашел даже в контору к Каупервуду в надежде поговорить с ним и что-нибудь у него выведать, но хитрость не удалась; тогда он принялся еще усерднее наводить справки о прошлом Каупервуда и его деловых связях.
Завершились все эти розыски и слежка тем, что в окружном суде в конце ноября было возбуждено дело по обвинению Фрэнка Алджернона Каупервуда, Генри де Сото Сиппенса, Джадсона П. Ван-Сайкла и других в тайном сговоре; почти одновременно Западная и Южная компании со своей стороны тоже обратились в суд.
И те и другие указывали, что за новыми компаниями стоит Каупервуд, намеревающийся принудить старые компании откупиться от него.
Газеты не замедлили опубликовать историю, которая произошла с Каупервудом в Филадельфии, правда, не во всех подробностях, а лишь то, что он сам незадолго перед тем нашел нужным им сообщить.
«Тайный сговор» и «подкуп» — слова неблагозвучные, однако обвинения, состряпанные адвокатом конкурента, еще ровно ничего не доказывают.
Но тюрьма, банкротство, развод, скандал — пусть даже газеты упоминали обо всем этом лишь вскользь и очень осторожно — возбудили всеобщий интерес и привлекли внимание к Каупервуду и его супруге.
Каупервуда попросили дать интервью, и он заявил, что не состоит пайщиком новых компаний, а является всего лишь их финансовым агентом, и что выдвинутые против него обвинения — чистейший вымысел, обычная юридическая уловка, с целью как можно больше запутать положение.
Он грозил подать в суд за клевету.
Судебные иски ни к чему не привели (Каупервуд умел прятать концы в воду), однако обвинения все же были ему предъявлены, и Каупервуд приобрел известность как ловкий, изворотливый делец с довольно сомнительным прошлым.
— О Каупервуде начинают писать в газетах, — сказал как-то Энсон Мэррил жене за утренним завтраком.
На столе перед ним лежал номер «Таймса», и он смотрел на заголовок, расположенный по тогдашней моде пирамидой и гласивший:
«Чикагские граждане обвиняются в тайном сговоре.
В окружной суд подана жалоба на Фрэнка Алджернона Каупервуда, Джадсона П. Ван-Сайкла, Генри де Сото Сиппенса и других».
Далее шли подробности.
— А я думал, он обыкновенный маклер.
— Я знаю о них лишь то, что мне рассказывала Белла Симс, — ответила жена.
— А что про него пишут?
Энсон Мэррил протянул ей газету.
— Мне всегда казалось, что это выскочки, — объявила миссис Мэррил.
— Я никогда ее не видела, но говорят, она совершенно невозможна.
— Этот филадельфиец неплохо начинает, — улыбнулся Мэррил.
— Я видел его в клубе.
Он производит впечатление человека очень толкового.
Ему пальца в рот не клади.
Совершенно так же и мистер Норман Шрайхарт, который неоднократно видел Каупервуда в залах клубов «Келюмет» и «Юнион-Лиг», но до сего времени нисколько им не интересовался, вдруг начал наводить о нем справки.
Высоченного роста, сильный и здоровый как бык и чрезвычайно энергичный, он был прямой противоположностью изнеженному Мэррилу. Когда газеты заговорили о Каупервуде, Шрайхарт, встретив как-то в клубе Эддисона, подсел к нему на большой кожаный диван. — Что представляет собой этот Каупервуд, о котором сейчас столько пишут в газетах? — спросил он банкира.