— О да, да! Люблю!
— Мне нравится ваше имя, — сказал он.
— Антуанета!
— И привлек ее к себе.
Испуганная, счастливая, она не сопротивлялась, но вдруг, скорее от неожиданности, чем от стыда, слезы брызнули у нее из глаз.
Она отвернулась, оперлась рукой о стол и, опустив голову, заплакала.
— О чем вы, Антуанета? — ласково спросил он, наклоняясь к ней. — Вы так плохо знаете жизнь?
Ведь вы сказали, что любите меня.
Может быть, вы хотите, чтобы я забыл о том, что сегодня произошло, и чтобы все между нами было по-прежнему?
Я могу пойти на это, если только, конечно, и вы можете.
Он прекрасно знал, что она любит его и всем существом стремится к нему.
Она слышала, что говорил Каупервуд, но рыданья душили ее.
— Хотите, все будет по-прежнему? — снова повторил он, помолчав, чтобы девушка могла прийти в себя.
— Ах, дайте мне поплакать! — в смятении пробормотала она наконец.
— Я и сама не знаю, почему плачу.
Просто разволновалась немножко.
Пожалуйста, не обращайте на меня внимания.
— Антуанета, перестаньте плакать и взгляните на меня.
— Нет, нет, только не теперь.
У меня глаза совсем распухли.
— Ну, взгляните на меня, Антуанета, — и он взял ее за подбородок, — посмотрите, разве я такой уж страшный?
— О! — всхлипнула она, когда их взгляды встретились.
— Я… — и, положив руки на грудь Каупервуду, припала к нему головой, а он обнял ее и погладил по плечу.
— Я не такой уж плохой, Антуанета, вы тут столько же виноваты, сколько и я.
Так вы меня любите?
— Да, о да!
— И вы не будете сердится на меня?
— Нет.
Как это все странно.
— Она спрятала лицо у него на груди.
— Так поцелуйте меня.
Она запрокинула голову и обвила его шею руками.
Каупервуд крепко прижал ее к себе.
Он слегка подтрунивал над ней, допытываясь, почему она плакала, а сам думал: что бы сказали Эйлин и Рита, если б узнали? Сначала Антуанета не хотела говорить, а потом призналась, что у нее было такое ощущение, будто она поступает дурно.
Любопытно, что и Антуанета тоже думала об Эйлин, о том, с какой важностью та всегда проплывает мимо нее.
Теперь она делит с этой высокомерной и тщеславной миссис Каупервуд его любовь.
И как ни странно, Антуанета считала это честью для себя.
Она выросла в собственных глазах, — почувствовала в себе прилив бодрости и сил.
Теперь она ближе узнала жизнь, потому что узнала любовь и страсть.
Будущее рисовалось ей исполненным радости.
Немного погодя она села за свою пишущую машинку.
К чему все это приведет? — думала она с лихорадочным волнением.
По лицу ее не заметно было, что она плакала, только смуглые щеки пылали жарким румянцем, и это делало ее еще красивей.
Никакое чувство вины перед Эйлин не тревожило Антуанету.
Она принадлежала к новому поколению, которое начинало в душе подвергать переоценке прежнюю этику и мораль.
Разве не вправе она распоряжаться собой, как хочет, и какое кому дело, куда это может ее завести.
Поцелуи Каупервуда все еще горели на ее губах.
Что теперь сулит ей будущее?
17. НАЧАЛО РАЗЛАДА
Последствия этого сближения были не так значительны для Каупервуда, как для Антуанеты.