Ничего не хочу твоего!
Слава богу, у меня есть свои деньги, как-нибудь проживу!
Ненавижу… презираю… не хочу тебя больше видеть… О!.. — Она остановилась, не зная, чтобы еще сказать ему, но, так ничего и не придумав, стремительно выбежала из комнаты. Эйлин уже пробежала коридор и спустилась с лестницы, когда Каупервуд, опомнившись, бросился за ней.
— Эйлин! — крикнул он.
— Эйлин, вернись!
Не уходи, Эйлин!
Но она побежала еще быстрее. Парадная дверь открылась, с шумом захлопнулась, и Эйлин очутилась на темной улице; глаза ее застилали слезы, сердце готово было разорваться.
Так вот каков конец ее юной любви, начало которой было так прекрасно.
Он ее ни в грош не ставит — она всего-навсего одна из его любовниц.
Бросить ей в лицо ее прошлое, чтобы защитить другую женщину!
Сказать ей, что та ничем не хуже ее.
Этого Эйлин была не в силах вынести.
Она торопливо шла, давясь от рыданий, и клялась никогда больше не возвращаться, никогда больше не видеть Каупервуда. Но Каупервуд уже бежал за ней. Как ни мало считался он с понятиями морали и долга, он все же не мог допустить, чтобы так оборвались его отношения с Эйлин.
Она любила его, говорил себе Каупервуд, и все дары своей преданности и страсти принесла на алтарь этой любви.
Слишком уж это было бы несправедливо.
Надо ее удержать.
Каупервуд, наконец, догнал Эйлин и остановил ее под темным сводом сумрачных осенних деревьев.
— Эйлин, — нежно сказал он, обнимая ее за плечи, — Эйлин, дорогая, это же чистейшее безумие.
Ты не в своем уме!
Что ж это такое?
Не уходи!
Не оставляй меня!
Я тебя люблю!
Неужели ты этого не видишь, не хочешь понять?
Не беги от меня и не плачь.
Ведь я тебя люблю, ты это знаешь, и всегда буду любить.
Вернись, Эйлин.
Ну, поцелуй меня.
Я исправлюсь.
Честное слово, исправлюсь.
Ты только испытай меня, и увидишь.
А теперь вернемся, да?
Вернемся, моя девочка, моя Эйлин.
Я прошу тебя!
Она порывалась уйти, но он держал ее и гладил ее плечи, волосы, лицо.
— Эйлин! — молил он.
Она вырывалась, но он обнял ее и крепко прижал к груди. Тогда она сразу затихла и только изредка слабо всхлипывала, испытывая одновременно и горе и какую-то мучительную радость.
— Я не хочу! — твердила она.
— Ты не любишь меня больше.
Пусти!
Но Каупервуд не отпускал ее, уговаривал, и, наконец, уткнувшись головой ему в плечо, как это бывало прежде, она сказала:
— Только не сегодня. Не заставляй меня.
Я не хочу.
Не могу.
Я переночую в городе, а завтра, может быть, приеду.
— Тогда пойдем вместе, — с нежностью сказал Каупервуд.
— Это, вероятно, неразумно.
Мне следовало бы позаботиться о том, чтобы предотвратить скандал. Но я пойду с тобой.
И они направились к станции конки.
20. «ЧЕЛОВЕК И СВЕРХЧЕЛОВЕК»