А почему вы спрашиваете?
— Так просто, — уклончиво отвечал Каупервуд.
— Неужели они и вправду никуда не годятся?
В газетах то и дело указывают на их полную непригодность.
— Да, они, кажется, в прескверном состоянии, — заметил Мак-Кенти.
— Я, откровенно говоря, не заглядывал туда уже много лет.
Эти туннели были проложены для уличного транспорта, чтобы разгрузить мосты.
Да ничего из этого не вышло.
Спуск и подъем там слишком круты, а плату за проезд назначили слишком высокую, ну, все и предпочитали дожидаться своей очереди у мостов.
Лошади выходили оттуда взмыленные.
В этом я сам убедился.
Мне не раз приходилось проезжать там с тяжелой кладью.
Городу, конечно, незачем было покупать эти туннели.
Здесь что-то нечисто, я только не знаю толком, чьих это рук дело.
Мэром тогда был Кармоди, а Олдрич руководил общественными работами.
Мак-Кенти умолк, и Каупервуд не возобновлял разговора о туннелях до конца обеда. Но затем, пройдя с гостем в библиотеку, он дружески взял его за локоть — интимно-фамильярный жест, который пришелся по вкусу этому дельцу и политику.
— Мне кажется, Мак-Кенти, — сказал Каупервуд, — что вы остались довольны нашей операцией с газовыми компаниями в прошлом году? Верно?
— Верно. Очень доволен, — подтвердил Мак-Кенти с жаром.
— Я вам это тогда же сказал.
— Ирландец чувствовал симпатию к Каупервуду и был благодарен ему за то, что тот в короткий срок увеличил его состояние на несколько сотен тысяч долларов.
— Вот что, друг мой, — внезапно сказал Каупервуд, казалось бы, без всякой связи с предыдущим. — Вам никогда не приходило в голову, что в городском железнодорожном транспорте у нас назревают крупные перемены?
Это уже по всему видно.
На Южной стороне через год-два будет введена механическая тяга.
Вы, наверно, слышали об этом?
— Да, что-то такое промелькнуло в газетах, — отвечал Мак-Кенти, удивленный и заинтересованный.
Он закурил сигару и приготовился слушать.
Каупервуд, который никогда не курил, придвинул свое кресло поближе.
— Я вам объясню, что это значит, — сказал он.
— Все наши городские железные дороги, не говоря уже о тех новых линиях, которые будут проложены впоследствии, перейдут в конце концов на новую тягу.
Я имею в виду канатную.
Старым компаниям, которые ведут дело через пень-колоду, продолжая пользоваться устарелым оборудованием, придется перестраиваться на новый лад.
Они вынуждены будут сменить свое оборудование на новое, отвечающее современным требованиям, а для этого понадобятся миллионы и миллионы.
Если вы интересовались этим вопросом, то знаете, вероятно, в каком состоянии находятся конки Северной и Западной сторон.
— Знаю, в отвратительном состоянии, — проронил Мак-Кенти.
— Вот именно, — выразительно подчеркнул Каупервуд.
— И должен вам сказать, что при таких устарелых методах им придется туго, когда они начнут перестраиваться, очень туго, поверьте мне, я недаром интересовался этим вопросом.
Два-три миллиона долларов — деньги немалые, а раздобыть такую сумму им будет нелегко… значительно труднее, пожалуй, чем кое-кому из нас, если предположить, конечно, что нам придет охота заняться этим делом.
— Да, разумеется, если предположить… — разговор явно заинтересовал Мак-Кенти.
— Но каким образом думаете вы включиться в это дело?
Владельцы городских железных дорог, насколько мне известно, не собираются расставаться со своими акциями.
— Не важно, — сказал Каупервуд. — Мы можем это сделать, если захотим, я потом объясню вам — как.
А пока я попрошу вас об одной услуге.
Как вы думаете, можно было бы каким-нибудь образом передать в мое распоряжение один из этих туннелей, о которых мы с вами сегодня толковали?
А еще лучше оба.
Как вы полагаете, можно это устроить?
— Да, вероятно, можно, — отвечал Мак-Кенти недоумевая. — Но при чем здесь туннели?
Они же ни на что не годны.
Как-то недавно шла даже речь о том, чтобы их взорвать.
Полиция утверждает, что они сделались пристанищем бродяг.
— Тем не менее смотрите, чтобы кто-нибудь не завладел этими туннелями. Не вздумайте сдавать их в аренду, — настойчиво и решительно произнес Каупервуд.