Каковы в конце концов права рядового человека, какова его роль в экономическом и политическом развитии страны?
Вот какие волнующие вопросы возникали теперь в умах, приведенных в смятение этой бомбой, которая, подобно камню, брошенному в воду, всколыхнула стоячее болото обывательского благодушия, а порожденные ею мысли, словно круги по воде, распространялись все дальше и дальше, пока не достигли таких, казалось бы, неприступных крепостей, как редакции газет, банки и вообще все финансовые учреждения, а также кабинеты политических воротил и их приемные.
Каупервуд, однако, перед лицом этих событий сохранял полнейшее спокойствие.
Не веря в силу народных масс, не признавая за ними никаких прав, он, впрочем, сочувственно относился к тяжелому положению отдельных лиц и был твердо убежден, что люди, подобные ему, призваны в мир, чтобы навести в нем порядок и сделать жизнь более сносной.
В эти дни ему приходилось наблюдать большие группы рабочих, толпившихся вместе со своими лошадьми возле конюшен и вагонных сараев городских железнодорожных компаний, и он иной раз задумывался над их уделом.
У большинства из них был измученный вид.
Каупервуду они казались похожими на животных — терпеливых, заморенных, одичалых.
Он думал об их убогих жилищах, долгих часах изнурительного труда, ничтожной заработной плате и пришел к выводу, что если и можно для них что-нибудь сделать, так это дать им сравнительно приличный прожиточный минимум — не больше.
Его мечты, его замыслы недоступны этим людям, разве могут они хоть в какой-то мере приобщиться к его блистательной судьбе, разделить с ним богатство, славу и власть?
В конце концов Каупервуд решил посетить издателей различных газет и потолковать с ними.
Когда он поделился этой мыслью с Эддисоном, тот выразил некоторые сомнения.
Эддисон не верил издателям; Он знал об их мелком интриганстве, видел, как они сводят личные счеты и продают свои мнения за жалкие гроши.
— Я вам скажу, в чем дело, Фрэнк, — заметил как-то Эддисон.
— Рассчитывая на них, вы строите здание на песке.
Вы же знаете, что вся эта шайка из старых газовых компаний по-прежнему настроена против вас, хоть вы и являетесь одним из самых крупных акционеров.
Шрайхарт вам отнюдь не друг, а ему фактически принадлежит «Кроникл».
Рикетс ходит у него на поводу, Хиссоп — издатель «Мейл» и «Трэнскрипт» — человек хоть и независимых взглядов, но пресвитерианец, холодный, убежденный в своей непогрешимости моралист.
Брекстен — неплохой малый, но его «Глоб» издается на деньги Мэррила.
Старый генерал Мак-Дональд, издатель «Инкуайэрера», — ну, это… старый генерал Мак-Дональд.
У него все зависит от того, с какой ноги он встал.
Если вы почему-либо ему приглянетесь, он будет поддерживать вас всегда и во всем — пока вы не начнете ему перечить.
Но в общем он неплохой старикан.
Он мне нравится.
Ни Шрайхарт, ни Мэррил никогда ничего от него не добьются, он под чужую дудку плясать не привык.
Но он стар, долго не протянет, а его сынок не внушает мне доверия.
С Хейгенином из «Пресс» можно поладить, и он к вам расположен, насколько мне известно.
Вероятно, он поддержит вас во всем, что сочтет правильным и справедливым.
Ну вот, кажется, и все.
Попробуйте, конечно, привлечь их на свою сторону, если удастся.
Не затевайте раньше времени разговора о туннелях.
Эта мысль должна как бы внезапно осенить вас потом и быть подсказана заботой о насущных нуждах населения.
Самое главное — опередить другие компании, пока они еще не успели всех восстановить против вас.
Будьте уверены, Шрайхарт уже сейчас ломает себе голову — что все это значит?
А что касается Мэррила, — тот, я думаю, живо перекинется на вашу сторону, если только вы пообещаете проложить линию поближе к его магазину.
Есть, быть может, своеобразное, хотя и жестокое очарование в том, что никому и никогда не было дано предусмотреть все подводные течения и рифы, отклоняющие от намеченного пути нашу ладью, предугадать, куда повернет капризный ветер удачи — надует ли он наши паруса, или оставит их безжизненно плескаться на мачтах.
Мы строим и строим планы, но сколько ни думай, разве можем мы прибавить хоть полдюйма к своему росту?
Кто в состоянии противоборствовать или, наоборот, содействовать провидению, которое выковывает наши судьбы, хотя мы грубо, на свой лад и пытаемся их изменить?
Каупервуд выступал теперь на широкую арену, и многие издатели газет и прочие видные горожане с интересом наблюдали за ним.
Особенно привлекал он к себе внимание Огастоса М. Хейгенина, независимого — если бы ему не приходилось заботиться о том, чтобы газета приносила доход, — издателя «Пресс».
Не обладая ни авторитетом, ни обаянием старика Мак-Дональда, Хейгенин был человеком безусловно честным, благожелательным и осторожным.
Он с интересом следил за карьерой Каупервуда еще с тех пор, когда тот проводил свою первую операцию с газовыми компаниями.
Ему казалось, что Каупервуду предстоит занять видное положение в городе.
Наглая, самоуверенная сила в соединении с врожденным макиавеллизмом — если это только макиавеллизм и ничего больше — имеет особую притягательность в глазах людей заурядных и ограниченных.
Боязливые обыватели среднего достатка, глядя на мир сквозь тусклую пелену окружающей их обыденщины, нередко первыми готовы простить звериные методы борьбы, с помощью которых сильные достигают своей цели.
Наблюдая за Каупервудом, Хейгенин создал себе образ незаурядного человека, столь же грешного, сколь и натерпевшегося от чужих грехов, человека, который умеет сохранять верность друзьям и на которого можно опереться в трудную минуту.
Случайно Хейгенины оказались соседями Каупервудов. После неудачной попытки Каупервудов проникнуть в высшее чикагское общество Хейгенины оказались в числе тех, кто продолжал поддерживать с ними дружеские отношения и были, на их взгляд, не хуже других.
И вот однажды, в сочельник, в стужу и метель, Каупервуд явился к Хейгенину в редакцию газеты «Пресс» и был принят весьма радушно.
— А зима-то нынче дает себя знать! — весело приветствовал его Хейгенин.
— Ну, как идут дела в Северо-чикагской транспортной?
— Хейгенин, как и другие издатели, уже давно слышал о предстоящем переоборудовании всех линий конки на Северной стороне — новая канатная система, силовые станции, комфортабельные вагоны. Поговаривали также, что принимаются какие-то меры, чтобы улучшить сообщение этой части города с центром.