Пусть даже город его не использует, найдутся на него и другие охотники.
Это был намек на возможность конкуренции.
Каупервуд обозлился, но не подал виду.
— Все это так, — сказал он с любезной миной, — но зачем же мерить такими разными мерками — Южная компания не уплатила ни единого доллара за право построить свою петлю, совершенно также, как и Чикагская городская пассажирская компания.
Северная компания намечает ряд мероприятий по благоустройству городского транспорта в таких широких масштабах, какие никому и не снились до сих пор.
Едва ли это справедливо — поднимать вопрос о компенсации за концессию именно сейчас и в отношении одной только Северной компании.
— Ну… отчасти, может быть, вы и правы, и другим компаниям тоже следовало бы платить за это, но Южная компания получила свои права уже давно.
Сейчас она просто соединила между собой отдельные линии.
А туннель — это совсем другое дело.
Город купил его и уплатил при этом немалые деньги, не так ли?
— Совершенно верно — купил, чтобы дать кое-кому возможность избавиться от него, когда стало ясно, что на нем не заработаешь ни цента, — возразил Каупервуд едко.
— Но он и сейчас совершенно не нужен городу.
Он рухнет в самое ближайшее время, если не привести его в порядок.
Да ведь само согласие владельцев недвижимости на прокладку петли мимо их владений принесет значительную выгоду городу.
Мне кажется, что ваш гражданский долг — не только не препятствовать такому серьезному начинанию, но всемерно ему содействовать.
Речь идет о благоустройстве деловых кварталов, о придании им подлинно столичного вида.
Пора уже Чикаго выходить из пеленок.
Мистер Мак-Дональд младший покачал головой.
Нельзя было не признать резонности доводов Каупервуда, но он завидовал этому человеку, завидовал его успехам.
Получив задаром туннель и концессию на постройку петли, Каупервуд наживет миллионы.
Так почему бы и ему, Мак-Дональду, не урвать себе кусочек?
Он вызвал мистера Дю-Буа, и они сообща обсудили предложение. Каупервуда.
Мистер Дю-Буа без труда понял, к чему клонится дело.
— Отличный проект, — сказал он.
— Не вижу, однако, почему город должен остаться внакладе.
Общественное мнение сейчас настроено против таких безвозмездных даров.
Каупервуду стало ясно, какие мысли бродят в голове мистера Мак-Дональда.
— Итак, каковы же, по-вашему, должны быть размеры компенсации в пользу города? — спросил он осторожно. Быть может, этот напористый молодой человек уже настолько обнаглел, что выдаст себя?
— Ну, что касается размеров компенсации, — ответил мистер Мак-Дональд, делая какой-то неопределенный жест, — этого я не могу сказать.
Компенсация, мне кажется, должна быть определена в разумной пропорции к нынешней стоимости объекта.
Это нужно обдумать.
Я полагаю, что город не станет выдвигать чрезмерных требований.
Но все же речь идет о привилегиях, которые кое-чего да стоят.
Каупервуд бесился в душе.
Его основной слабостью — если допустить, что у него вообще имелись слабости — было то, что он органически не выносил противодействия.
Он смотрел на Мак-Дональда, на его худое, бледное лицо и жесткие, колючие глаза. Какой наглец этот мальчишка!
Каупервуду хотелось послать его ко всем чертям вместе с его газетой!
Он ушел, решив про себя, что сумеет сладить с «Инкуайэрером» другим путем, как только вернется старик генерал.
На следующее утро, сидя в своей конторе на Северной Кларк-стрит, Каупервуд услышал тогда еще малопривычный звук — звонил телефон, который в ту пору был новинкой.
Секретарь взял трубку и сообщил, что кто-то из газеты «Инкуайэрер» желает переговорить с мистером Каупервудом лично.
— Говорят из «Инкуайэрера», — услышал Каупервуд и подумал тотчас, что это голос молодого Мак-Дональда.
— Вы хотели знать, каковы могут быть размеры компенсации в интересующем вас вопросе о туннеле?
Вы меня слышите?
— Слышу, — ответил Каупервуд.
— Отлично. Я не хочу оказывать на вас ни малейшего нажима, но если вас интересует мое мнение, то я полагаю, что пакет акций Северо-чикагской транспортной на сумму примерно в пятьдесят тысяч долларов мог бы послужить к удовлетворительному разрешению вопроса.
Голос был молодой и звучал резко и отчетливо.
— И кому, по вашему мнению, должны быть вручены эти акции? — спросил Каупервуд учтиво, почти вкрадчиво.
— В этом вопросе я целиком полагаюсь на ваше усмотрение.
Голос умолк.
Каупервуд услышал, как повесили трубку.