Как же это я не сумел сразу разгадать вас?
— Ах, — снова вздохнула она.
— А мне все кажется, что я просто играю во все понемножку, как в куклы.
Порой даже хочется плакать, как подумаешь, на что уходят годы.
— В двадцать-то лет?
— А разве это мало? — лукаво улыбнулась она.
— Стефани, — осторожно спросил Каупервуд, — сколько вам все же лет?
— В апреле исполнится двадцать один, — отвечала она.
— Ваши родители очень строги к вам?
Она задумчиво покачала головой.
— Нет. А почему вы спрашиваете?
Они не очень-то много уделяют мне внимания.
Люсиль, Джильберта и Ормонда они всегда любили больше, чем меня.
Голос ее звучал жалобно, как у заброшенного ребенка.
Она часто пускала в ход эти нотки на сцене, в наиболее патетических местах.
— Ваши родители понимают, как вы талантливы?
— Мама, по-моему, считает, что у меня есть кое-какие способности.
Папа, конечно, нет.
А что?
Она подняла на него томный, жалобный взгляд.
— Послушайте, Стефани, вы изумительны.
Я понял это еще в тот вечер, когда вы любовались моими нефритами.
Я вдруг словно прозрел.
Вы настоящий художник, а я был так погружен в свои дела, что едва не проглядел вас.
Ответьте мне на один вопрос.
— Да?
Она взглянула на него снизу вверх из-под темных локонов, падавших ей на лоб, беззвучно, глубоко вздохнула, грудь ее всколыхнулась; руки безвольно и неподвижно продолжали лежать на коленях.
Потом, словно смутившись, она отвела взгляд.
— Посмотрите на меня, Стефани.
Подымите глаза!
Я хочу задать вам один вопрос.
Вы знаете меня уже больше года.
Скажите — я нравлюсь вам?
— Вы — удивительный, необыкновенный, — пробормотала она.
— И это все?
— А вам этого мало! — Она улыбнулась ему, и в ее темных глазах, как в глубине черного опала, блеснули искорки.
— Вы надели сегодня мой браслет.
Я доставил вам радость, прислав его?
— О да! — прошептала она чуть слышно, как бы пересиливая охватившее ее волнение.
— Вы прекрасны, Стефани, — сказал он, поднимаясь со стула и глядя на нее сверху вниз.
Она покачала головой.
— Неправда.
— Правда, правда.
— Нет, неправда.
— Встаньте, Стефани.
Подойдите ко мне, посмотрите мне в глаза.
Вы такая высокая, стройная и грациозная.
Вы — экзотический цветок.
Он обнял ее, а она слегка вздохнула и изогнулась, как лоза, отстраняясь от него.
— Мне кажется, мы не должны этого делать. Ведь нехорошо, правда? — наивно спросила она, после минутного молчания выскальзывая из его объятий.