Стефани все больше и больше приводила его в восторг; он не ждал такого огня, ее страсть, хоть и сдержанная, не уступала его чувству.
А как она принимала его подарки, с какой своеобразной ленивой грацией, так отличавшей ее от всех его прежних возлюбленных!
У нее был такт, этим она напоминала ему Риту Сольберг, но в отличие от Риты она бывала порой так странно тиха и молчалива.
— Стефани! — взывал тогда к ней Каупервуд. — Вымолви хоть слово!
О чем ты думаешь?
Ты грезишь наяву, как дикарка с берегов Конго.
Но она сидела молча и только улыбалась своей загадочной улыбкой и так же молча принималась набрасывать его портрет или лепить бюст.
Она вечно чертила что-то в своем альбоме. Потом внезапно, охваченная страстью, откладывала альбом в сторону и молча смотрела на Каупервуда или, опустив глаза, погружалась в глубокую задумчивость.
Он протягивал к ней руки, и она с легким радостным вздохом устремлялась к нему.
Да, это были восхитительные дни.
Каупервуд держал совет с Эддисоном и Мак-Кенти относительно требования молодого Мак-Дональда уплатить ему пятьдесят тысяч акциями компании и не слишком благожелательной позиции, занятой другими издателями — Хиссопом, Брэкстоном, Рикетсом.
— Прохвост! — лаконично изрек Мак-Кенти, выслушав рассказ Каупервуда.
— В одном отношении он безусловно превзойдет своего папашу — загребет больше денег.
Мак-Кенти видел генерала Мак-Дональда только однажды, но старик понравился ему.
— Интересно, что сказал бы старый Мак-Дональд, узнай он про эти плутни, — заметил Эддисон, который очень любил старика.
— Да он бы сразу потерял сон.
— Тут нельзя упускать из виду одно обстоятельство, — подумав, заметил Каупервуд.
— Этот молодой человек рано или поздно станет владельцем «Инкуайэрера».
А он, мне кажется, не из тех, кто забывает обиды.
— Каупервуд презрительно улыбнулся, и Мак-Кенти и Эддисон улыбнулись тоже.
— Ну, там видно будет, — заметил последний. — Пока что он еще не хозяин газеты. Мак-Кенти, делившийся своими мыслями только с Каупервудом, подождал, пока они останутся наедине.
— А что они могут сделать? — спросил он.
— Ваше предложение практично и разумно.
Почему бы городу не отдать вам этот туннель?
Кому и на что он нужен — в таком виде, как сейчас?
А что касается постройки петли — так ведь другим-то компаниям это разрешалось?
Думается мне, что это все Чикагская городская железнодорожная и газовые компании мутят воду и подстрекают всех против вас, вкупе с этими зазнайками со Стэйт-стрит.
Мне уже не впервой иметь с ними дело.
Дайте им сорвать хороший куш — и они будут кричать, что это замечательное, высоконравственное начинание.
Дайте поживиться кому-нибудь другому — и они завопят о грязных махинациях.
На них нечего обращать внимание.
Муниципалитет у нас в руках. Как только они вынесут решение — ваше дело в шляпе.
Пусть попробуют доказать, что здесь что-нибудь не чисто.
Мэр — человек толковый.
Он живо подпишет то, что решат члены муниципалитета.
А этот мальчишка Мак-Дональд может трепать языком, сколько ему угодно.
Если он уж чересчур зарвется, — потолкуйте с его отцом.
Ну, а Хиссоп — тот просто старая приживалка.
Я еще никогда не видел, чтобы он поддержал какое-нибудь действительно полезное для города начинание, если только оно не на руку Шрайхарту, или Мэррилу, или Арнилу, или еще кому-нибудь из этой шайки.
Я их не первый год знаю.
Мой совет — послать их ко всем чертям и действовать.
Они забрали в городе силу, а теперь забирайте ее вы, и тогда сразу все пойдет как по маслу.
Больше они уж ничего задаром не получат.
Они не очень-то шли мне навстречу, когда я нуждался в поддержке.
Но Каупервуд молчал, холодно взвешивая все «за» и «против».
Стоит ли давать взятку мистеру Мак-Дональду младшему? — спрашивал он себя.
Эддисон считал, что Мак-Дональд не может оказать влияния на исход дела.
В конце концов, обдумав все, Каупервуд решил держаться ранее намеченного плана.
В результате репортерам — тем, что всегда толклись в кулуарах муниципалитета и были связаны с олдерменом Томасом Даулингом, главным подручным Мак-Кенти в муниципалитете, а также от случая к случаю (по существу же довольно регулярно) заглядывали в контору Северо-чикагской транспортной, иными словами — в новую элегантную контору Каупервуда на Северной стороне, — дано было понять, что в самом непродолжительном времени муниципалитет примет два важных решения, а именно: передаст Северной компании в бессрочное и безвозмездное пользование — то есть попросту подарит — туннель на Ла-Саль-стрит и даст разрешение на прокладку новой петли городской железной дороги по улицам Ла-Саль, Мунро, Дирборн и Рэндолф.
Каупервуд во время интервью весьма цветисто расписывал те усовершенствования, которые проводит и собирается проводить впредь Северо-чикагская транспортная и какое блестящее будущее это сулит Северной стороне и деловым кварталам города.