Но в фонарике не было надобности – луна светила вовсю. Голоса Эгг и Оливера становились все тише. Несмотря на прекрасный вечер, мистер Саттерсвейт не собирался рисковать подхватить простуду.
Он вернулся в комнату-«каюту».
Сэр Чарлз задержался на террасе.
Войдя в комнату, он запер за собой французское окно, подошел к столику сбоку и налил себе виски с содовой.
– Завтра, Саттерсвейт, я уезжаю отсюда навсегда, – сообщил он.
– Что?! – изумленно воскликнул мистер Саттерсвейт.
Какой-то момент лицо сэра Чарлза выражало меланхолическое удовольствие произведенным впечатлением.
– Это единственное, что мне остается, – пояснил он. – Я продам «Воронье гнездо».
Чего мне это стоит, никто никогда не узнает… – Его голос эффектно дрогнул.
Эгоцентризм сэра Чарлза, оскорбленный ролью второй скрипки, наверстывал упущенное.
Это была великая сцена самоотречения, столь часто играемая им в различных драмах, где герой отказывался от чужой жены или любимой девушки. – Единственный выход – все бросить, – с напускной бравадой продолжал он. – Молодость предназначена для молодости.
Эти двое созданы друг для друга, поэтому я удаляюсь…
– Куда? – осведомился мистер Саттерсвейт.
Актер сделал беспечный жест:
– Куда угодно.
Какая разница?
Возможно, в Монте-Карло. – Чувствительный вкус подсказал ему, что этого недостаточно, и он добавил, слегка изменив тон: – Затеряться в пустыне или в толпе – какое это имеет значение?
Внутренне человек всегда одинок – во всяком случае, я…
Это явно было финальной репликой.
Сэр Чарлз кивнул мистеру Саттерсвейту и вышел из комнаты.
Мистер Саттерсвейт поднялся, собираясь, по примеру хозяина дома, лечь спать.
«Думаю, это не будет пустыня», – с усмешкой подумал он.
На следующее утро сэр Чарлз, извинившись, сообщил гостю, что уезжает в Лондон.
– Только не сокращайте ваш визит, приятель.
Я знаю, что вы собирались к Харбертонам в Тэвисток[13].
Оставайтесь до завтра, и вас отвезет шофер.
Я чувствую, что, приняв решение, не должен оглядываться назад. – Сэр Чарлз с мужественным видом расправил плечи, с жаром пожал мистеру Саттерсвейту руку и предоставил его компетентным заботам мисс Милрей.
Секретарша казалась вполне готовой к сложившейся ситуации.
Она не выразила ни удивления, ни других эмоций по поводу вчерашнего решения сэра Чарлза.
Мистер Саттерсвейт напрасно старался вызвать ее на разговор.
Ни внезапная смерть, ни столь же внезапная перемена планов хозяина не могли вывести мисс Милрей из равновесия.
Она принимала все происходящее как свершившийся факт и действовала с обычной эффективностью.
Мисс Милрей позвонила агентам по продаже недвижимости, отправила телеграммы за границу и стала быстро печатать на машинке.
Мистер Саттерсвейт спасся от этого угнетающего зрелища на причале.
Он бесцельно бродил туда-сюда, когда его внезапно схватили за руку. Повернувшись, он увидел Эгг с бледным лицом и сверкающими глазами.
– Что все это значит? – спросила она.
– О чем вы? – ответил мистер Саттерсвейт вопросом на вопрос.
– Это правда, что сэр Чарлз продает «Воронье гнездо»?
– Истинная правда.
– Он уезжает?
– Уже уехал.
– О! – Эгг отпустила его руку.
Внезапно она стала походить на обиженного ребенка.
Мистер Саттерсвейт не знал, что сказать.
– Куда он уехал?
– За границу.
На юг Франции.
– О!
Мистер Саттерсвейт по-прежнему не находил слов.
Здесь явно было нечто большее, чем преклонение перед выдающейся личностью.