Войдя в гостиную через французское окно, сэр Чарлз крикнул, чтобы подали напитки.
Затем вновь обернулся к своему другу: – Тебе тоже не грех походить под парусом, Толли.
Разве, сидя в своем кабинете на Харли-стрит, ты не убеждаешь своих пациентов в том, как им пойдут на пользу морские волны?
– Одна из положительных сторон профессии врача, – отозвался сэр Бартоломью, – заключается в том, что ты не обязан следовать собственным предписаниям.
Сэр Чарлз рассмеялся, продолжая машинально играть роль грубовато-добродушного морского офицера.
Это был красивый, безупречно сложенный мужчина с худощавым лицом и сединой на висках.
Он выглядел тем, кем был на самом деле, – прежде всего джентльменом и только потом актером.
– Ты плавал один? – спросил доктор.
– Нет. – Сэр Чарлз повернулся, чтобы взять бокал с подноса, который держала хорошенькая горничная. – Со мной был матрос.
Точнее, девушка – Эгг.
Нотка смущения в голосе сэра Чарлза заставила мистера Саттерсвейта бросить на него любопытный взгляд.
– Мисс Литтон-Гор?
Она разбирается в хождении под парусом?
Сэр Чарлз печально усмехнулся:
– Рядом с ней я чувствую себя новичком, но делаю успехи – с ее помощью.
Мысли быстро замелькали в голове мистера Саттерсвейта.
«Интересно, мисс Литтон-Гор… возможно, поэтому он здесь не затосковал?.. У него опасный возраст, в такой период всегда появляются молодые девушки…»
– Море… – продолжал сэр Чарлз. – Нет ничего лучше моря, солнца и ветра. Ну и скромного жилища, куда можно вернуться. – И он с удовольствием оглянулся на белое здание, снабженное тремя ванными с холодной и горячей водой, новейшим электрооборудованием, системой центрального отопления, а также штатом прислуги, состоящим из горничной, уборщицы, повара и судомойки.
Представления сэра Чарлза о простой сельской жизни, по-видимому, были несколько своеобразными.
Высокая и очень некрасивая женщина вышла из дома на террасу и направилась к ним.
– Доброе утро, мисс Милрей.
– Доброе утро, сэр Чарлз.
Доброе утро. – Легкий кивок в сторону двух остальных. – Вот меню на обед.
Не знаю, захотите ли вы его изменить.
Сэр Чарлз взял меню.
– Давайте посмотрим.
Дыня-канталупа, борщ, свежая макрель, куропатка, суфле «Сюрприз», канапе
«Диана»… По-моему, превосходно, мисс Милрей.
Все прибудут поездом в 4.30.
– Я уже дала распоряжения Холгейту.
Кстати, сэр Чарлз, прошу прощения, но было бы лучше, если бы этим вечером я обедала с вами.
Сэр Чарлз выглядел удивленным, но вежливо ответил:
– Буду очень рад, мисс Милрей, но… э-э…
– Иначе, сэр Чарлз, – спокойно объяснила мисс Милрей, – за столом будет тринадцать человек, а многие люди суеверны. – По тону мисс Милрей можно было предположить, что она каждый вечер садилась за стол тринадцатой без малейших колебаний. – Кажется, все готово, – добавила она. – Я велела Холгейту привезти на машине леди Мэри и Бэббингтонов.
Это правильно?
– Абсолютно.
Как раз собирался просить вас это сделать.
Мисс Милрей удалилась с улыбкой превосходства на уродливом лице.
– Замечательная женщина! – с почтением произнес сэр Чарлз. – Я постоянно боюсь, что в один прекрасный день она начнет чистить мне зубы.
– Воплощенная компетентность, – заметил Стрейндж.
– Она со мной уже шесть лет, – пояснил сэр Чарлз. – Сначала была моей секретаршей в Лондоне, а здесь исполняет обязанности экономки.
Хозяйство ведет как часы.
Но теперь собирается уходить.
– Почему?
– Она говорит… – Сэр Чарлз с сомнением почесал нос. – Она говорит, что у нее мать-инвалид, но лично я этому не верю.
У таких женщин вообще не бывает матерей.
Они рождаются из динамомашины.
Нет, тут что-то другое.
– Вероятно, люди начали болтать.
– Болтать? – Актер уставился на него. – О чем?