Это самый самодовольный человечек из всех, каких мне приходилось встречать.
В глазах мистера Саттерсвейта мелькнули искорки.
Он всегда считал, что актеры – самые тщеславные люди в мире, не делая исключения для сэра Чарлза Картрайта.
Этот пример сваливания с больной головы на здоровую позабавил его.
– Кто же этот эгоцентричный субъект? – полюбопытствовал он.
– Знаменитость в своем роде, – ответил сэр Чарлз. – Возможно, вы о нем слышали.
Его зовут Эркюль Пуаро.
Он бельгиец.
– Да, детектив, – кивнул мистер Саттерсвейт. – Я встречал его.
Незаурядная личность. – Действительно, – согласился сэр Чарлз.
– Лично я с ним никогда не встречался, – принял участие в разговоре сэр Бартоломью, – но много о нем слышал.
Кажется, несколько лет назад он ушел на покой, не так ли?
Вероятно, большинство из услышанного мной относится к области легенд.
Надеюсь, Чарлз, в этот уик-энд здесь не произойдет никаких преступлений?
– Почему?
Потому что в доме детектив?
Не ставишь ли ты телегу впереди лошади, Толли?
– Ну, у меня на этот счет есть теория.
– Какая теория, доктор? – спросил мистер Саттерсвейт.
– События приходят к людям, а не люди к событиям.
Почему одни ведут жизнь, полную приключений, а другие – скучную и неинтересную?
Благодаря окружающей обстановке?
Вовсе нет.
Человек может отправиться на край света, и с ним ничего не произойдет.
До его прибытия там может состояться целая бойня, после его отъезда – землетрясение, а корабль, на который он едва не сел, может потерпеть крушение.
А другой человек живет в Бэлеме[4], ездит не дальше Сити, но с ним постоянно что-то случается.
Он оказывается замешанным в историю с бандой шантажистов, красивыми девушками и угонщиками автомобилей.
Есть люди со склонностью к кораблекрушениям – даже если плавают по декоративному пруду, то с лодкой что-то случается.
Точно так же люди вроде вашего Эркюля Пуаро не должны искать преступления – они сами приходят к ним.
– В таком случае, – заметил мистер Саттерсвейт, – возможно, хорошо, что к нам присоединится мисс Милрей и за обедом не окажутся тринадцать человек.
– Ну, если тебе так хочется, Толли, – великодушно разрешил сэр Чарлз, – можешь получить свое убийство, но с одним условием – чтобы я не был трупом.
И трое мужчин, смеясь, вошли в дом.
Глава 2 Инцидент перед обедом
Более всего на свете мистера Саттерсвейта интересовали люди – причем женщины гораздо сильнее, чем мужчины.
И их он знал куда лучше, чем представителей мужского пола.
В его собственном характере присутствовало женское начало, позволяющее глубже заглядывать в женскую душу.
Но хотя женщины всегда доверяли ему, они никогда не воспринимали его всерьез.
Иногда это обижало мистера Саттерсвейта.
Он чувствовал себя человеком, стоящим в кулисах и наблюдающим за спектаклем, но никогда не играющим в нем.
Однако, если говорить честно, функция наблюдателя его вполне устраивала.
Тем вечером, сидя в большой комнате, смежной с террасой и ловко декорированной современной фирмой в стиле корабельной каюты люкс, мистер Саттерсвейт в основном интересовался своеобразным зеленовато-бронзовым оттенком краски для волос, которую использовала Синтия Дейкрс.
Он подозревал, что это последняя парижская новинка.
Как выглядит миссис Дейкрс без ухищрений косметики, определить было невозможно.
Это была высокая женщина с фигурой, идеально отвечающей требованиям момента.
Ее шею и руки покрывал обычный в сельской местности летний загар, но был ли он естественным или искусственным, определению не поддавалось.
Волосы были причесаны в новейшем стиле, доступном только лучшим лондонским парикмахерам.
Выщипанные брови, подкрашенные ресницы, тонкий слой макияжа на лице, рот, обретший с помощью помады изгиб, отсутствующий от природы, – все это выглядело приложением к безупречному вечернему платью темно-синего цвета и на первый взгляд незамысловатого покроя (что отнюдь не соответствовало действительности), изготовленному из необычного материала – вроде бы тусклого, но словно озаряемого каким-то внутренним светом.
«Умная женщина, – подумал мистер Саттерсвейт. – Любопытно, какова она на самом деле?»
На сей раз он имел в виду не тело, а душу.
Миссис Дейкрс говорила, слегка растягивая слова, согласно моде тех дней: