– Считаем ли мы, что второе убийство явилось прямым следствием первого?
Я имею в виду, что Бартоломью Стрейнджа отравили с целью предотвратить обнародование им фактов или подозрений, касающихся первого убийства?
– Да, – отозвались Эгг и мистер Саттерсвейт, на сей раз в унисон.
– В таком случае мы должны расследовать первое, а не второе убийство.
Эгг кивнула.
– По-моему, – продолжал Картрайт, – мы едва ли можем надеяться разоблачить убийцу, пока не откроем мотива первого преступления.
А это серьезная проблема.
Бэббингтон был славным безобидным стариком, не имевшим ни единого врага во всем мире.
Тем не менее его убили – значит, на то была какая-то причина.
Мы должны ее узнать. – Он сделал паузу и произнес обычным тоном: – Какие существуют причины для убийства человека?
Полагаю, прежде всего корысть.
– Месть, – подсказала Эгг.
– Мания убийства, – добавил мистер Саттерсвейт. – Думаю, о преступлении на почве страсти в данном случае говорить не приходится.
А вот страх исключить нельзя.
Картрайт кивнул, записывая ответы на клочке бумаги.
– Вроде бы все, – констатировал он. – Итак, во-первых, корысть.
Кто-нибудь выигрывает от смерти Бэббингтона в финансовом отношении?
Были ли у него деньги или он ожидал наследства?
– Мне это кажется маловероятным. – Эгг покачала головой.
– Мне тоже, но лучше поговорить об этом с миссис Бэббингтон.
Далее месть.
Не причинил ли Бэббингтон кому-то вред – может быть, в молодости?
Не женился ли на чужой невесте?
Это тоже нужно выяснить.
Затем мания убийства.
Не были ли Бэббингтон и Толли убиты безумцем?
Вряд ли эта теория выдерживает критику.
Даже безумец, совершая преступления, руководствуется какой-то логикой.
Он может считать, что ему предначертано свыше убивать врачей или священников, но не тех и других.
Думаю, версию маньяка мы тоже можем исключить.
Остается страх.
Откровенно говоря, это кажется мне наиболее вероятным.
Бэббингтон знал что-то о ком-то – или узнал кого-то.
Его убили, чтобы помешать рассказать об этом.
– Не могу поверить, что мистер Бэббингтон мог знать что-то компрометирующее о ком-то из присутствовавших у вас в тот вечер.
– Возможно, он сам не подозревал, что знает это, – предположил сэр Чарлз. – Мне нелегко объяснить, что я имею в виду.
Допустим, например, что Бэббингтон видел определенную персону в определенном месте и в определенное время.
Он не усмотрел в этом ничего необычного. Но предположим, эта персона по какой-то причине состряпала ловкое алиби с целью доказать, что в это время она находилась за сотню миль оттуда.
Старый Бэббингтон абсолютно невольно мог в любую минуту ее выдать.
– Поняла! – воскликнула Эгг. – Допустим, в Лондоне произошло убийство и Бэббингтон видел человека, который его совершил, на вокзале Паддингтон, но этот человек доказал свою невиновность с помощью алиби, подтверждающего, что в то время он находился в Лидсе.
– Именно это я и подразумевал.
Конечно, возможны иные варианты.
Бэббингтон мог увидеть в тот вечер человека, которого он знал под другим именем…
– Это могло иметь отношение к браку, – решила Эгг. – Ведь священники проводят венчания.
Что, если он увидел двоеженца?
– С таким же успехом это может быть связано с рождением или смертью, – промолвил мистер Саттерсвейт.
– Можно сколько угодно строить догадки. – Эгг нахмурилась. – Лучше подойти к проблеме с другой стороны – заняться всеми присутствовавшими на месте обоих преступлений.
Давайте составим список.
Кто был в вашем доме и кто – у сэра Бартоломью? – Она взяла бумагу и карандаш у сэра Чарлза. – Дейкрсы были и там и там.
Потом женщина, похожая на увядшую капусту… как бишь ее… мисс Уиллс.