Леди Мэри нравился мистер Саттерсвейт.
Несмотря на внешнюю мягкость и покорность, она весьма четко делила людей на тех, которые ей нравятся и которые не нравятся.
Мистер Саттерсвейт потягивал китайский чай из чашки дрезденского фарфора, закусывая его микроскопическим сандвичем и не переставая болтать.
Во время предыдущего визита у них обнаружилась масса общих друзей и знакомых.
Сегодняшняя беседа началась на ту же тему, но постепенно перешла в более интимное русло.
Мистер Саттерсвейт был тактичным человеком – он умел слушать о чужих огорчениях, не перемежая их своими собственными.
Даже в прошлый раз леди Мэри казалось вполне естественным поведать ему о ее озабоченности будущим дочери.
Сейчас же она говорила с ним как с давним другом.
– Эгг так упряма! – жаловалась леди Мэри. – Если вобьет что-нибудь себе в голову, то ее уже не переубедишь.
Знаете, мистер Саттерсвейт, мне совсем не нравится то, что она… ну, вмешивается в эту неприятную историю.
Я знаю, что Эгг только посмеялась бы надо мной, но это занятие совсем не для леди. – Она слегка покраснела.
В ее мягких и простодушных карих глазах, устремленных на мистера Саттерсвейта, светилась по-детски простодушная мольба.
– Я знаю, что вы имеете в виду, – отозвался он. – Признаюсь, мне самому это не нравится, хотя я понимаю, что это старомодное предубеждение.
Тем не менее мы не можем рассчитывать, что в наши просвещенные дни молодые леди будут сидеть дома за вышиванием и вздрагивать при мысли о насилии и преступлениях.
– Я даже думать не могу об убийстве. – Леди Мэри поежилась. – Мне и в голову не приходило, что я окажусь замешанной в подобную историю. Это было ужасно!
Бедный сэр Бартоломью.
– Вы не слишком хорошо его знали? – спросил Саттерсвейт.
– Думаю, я встречала его только дважды.
Первый раз около года назад, когда он приезжал к сэру Чарлзу на уик-энд, а второй – в тот ужасный вечер, когда умер бедный мистер Бэббингтон.
Я очень удивилась, получив приглашение, но приняла его, думая, что это развлечет Эгг.
У бедняжки мало удовольствий, и она… ну, выглядела подавленной, словно потеряла интерес к жизни.
Я думала, что прием у сэра Бартоломью ее немного развеселит.
Мистер Саттерсвейт кивнул. – Расскажите мне об Оливере Мэндерсе, – попросил он. – Этот парень меня интересует.
– Думаю, он умен, – начала леди Мэри. – Конечно, жизнь у него была нелегкая… – Заметив вопросительный взгляд мистера Саттерсвейта, она покраснела и добавила: – Дело в том, что его родители не были женаты…
– Вот как?
Я и понятия об этом не имел.
– Здесь все это знают, иначе я не стала бы об этом рассказывать.
Старая миссис Мэндерс, бабушка Оливера, живет в Данбойне – большом доме на дороге в Плимут.
Ее муж был там адвокатом, а сын поступил в лондонскую фирму, добился успеха и разбогател.
Дочь была хорошенькой девушкой и безоглядно влюбилась в женатого мужчину.
Я во всем виню только его.
После жуткого скандала они уехали вместе.
Его жена так и не дала ему развода.
Девушка умерла вскоре после того, как произвела на свет Оливера.
Лондонский дядя стал его опекуном – у них с женой нет детей.
Мальчик делил свое время между ними и бабушкой и всегда приезжал сюда на летние каникулы. – Она сделала паузу. – Мне было жаль Оливера.
По-моему, его самоуверенность во многом напускная.
– Неудивительно, – согласился мистер Саттерсвейт. – Это достаточно распространенный феномен.
Если я вижу человека, который выглядит самоуверенным и постоянно хвастается, то всегда знаю, что он тайно страдает комплексом неполноценности.
– Звучит довольно странно.
– Комплекс неполноценности – загадочная штука.
К примеру, Криппен[39], несомненно, им обладал.
Жажда самоутверждения таится за многими преступлениями.
– Мне это кажется очень странным, – повторила леди Мэри.
Ее изящная фигура с покатыми плечами, мягкий взгляд карих глаз, полное отсутствие косметики пробуждали в мистере Саттерсвейте сентиментальные настроения.
Должно быть, в молодости она была красива, подумал он.
Не броской красотой розы, а скромной прелестью фиалки…
На мистера Саттерсвейта нахлынули воспоминания о собственной молодости, и вскоре он начал рассказывать леди Мэри о единственной в его жизни любовной истории – весьма скромной по нынешним стандартам, но очень дорогой его сердцу.
Мистер Саттерсвейт поведал ей о миловидной девушке, с которой как-то отправился в Кью[40] посмотреть на колокольчики, собираясь в тот же день сделать ей предложение.
Ему казалось, что она разделяет его чувства, но, когда они стояли, глядя на колокольчики, девушка призналась… что любит другого.