Сияющий Пуаро вошел в комнату и весело приветствовал троих присутствующих, изумленных его появлением.
– Будет ли мне позволено участвовать в этом совещании? – спросил он, подмигнув. – Я ведь не ошибся – это совещание?
– Мы рады вас видеть, друг мой. – Оправившись от удивления, сэр Чарлз горячо пожал гостю руку и подвел его к большому креслу. – Откуда вы появились так внезапно?
– Я пришел навестить моего доброго друга мистера Саттерсвейта в Лондоне, но мне сказали, что он уехал в Корнуолл.
Eh bien, догадаться, куда именно он отправился, было нетрудно.
Я сел на первый же поезд до Лумута – и вот я здесь.
– Да, но зачем вы приехали? – спросила Эгг. – Я имею в виду, – добавила она, слегка покраснев, так как поняла невежливость своего вопроса, – вы приехали с какой-то определенной целью?
– Я прибыл сюда, чтобы признать мою ошибку, – сообщил Эркюль Пуаро.
Он с улыбкой повернулся к сэру Чарлзу и развел руки чисто иностранным жестом.
– В этой самой комнате, мсье, вы заявили, что не удовлетворены.
А я сказал себе: он великий актер, и ему любой ценой требуется драма.
Мне казалось невероятным, что безобидный старый джентльмен мог умереть неестественной смертью.
Даже сейчас я не понимаю ни мотива убийства, ни каким образом был введен яд.
Это выглядит абсурдно – фантастично.
Тем не менее произошла еще одна смерть при аналогичных обстоятельствах.
Ее невозможно приписать совпадению.
Между двумя трагедиями должна быть связь.
И поэтому, сэр Чарлз, я приехал извиниться – сказать, что я, Эркюль Пуаро, был не прав, и попросить разрешения присутствовать на вашем совещании.
Сэр Чарлз нервно откашлялся.
Он выглядел слегка смущенным.
– Вы очень великодушны, мсье Пуаро.
Право, не знаю… это отнимет у вас много времени…
Картрайт умолк, беспомощно глядя на мистера Саттерсвейта.
– Это очень любезно с вашей стороны… – начал тот.
– Нет-нет, это не любезность, а любопытство и оскорбленная гордость.
Я должен искупить мою вину.
Мое время ничего не значит – в конце концов, стоит ли тратить его на путешествия?
Люди говорят на разных языках, но человеческая натура везде одинакова.
Но, конечно, если мое участие нежелательно и вы считаете меня навязчивым…
Двое мужчин одновременно запротестовали:
– Ни в коем случае!
– Разумеется, нет!
Пуаро посмотрел на девушку:
– А вы, мадемуазель?
Некоторое время Эгг молчала, и на всех троих это произвело одинаковое впечатление.
Она не хотела помощи мсье Пуаро.
Мистер Саттерсвейт думал, что знает причину.
Расследование являлось личным предприятием Чарлза Картрайта и Эгг Литтон-Гор.
Мистер Саттерсвейт был допущен к нему с негласным условием, что он ограничится второстепенной ролью.
Но Эркюль Пуаро – другое дело.
Он может играть только главную роль.
Возможно, даже сэру Чарлзу придется отступить на задний план, и тогда планы Эгг обратятся в ничто.
Саттерсвейт наблюдал за девушкой, сочувствуя ее опасениям.
В отличие от Картрайта и Пуаро он, с его наполовину женской чуткостью, понимал проблему Эгг.
Она сражалась за свое счастье…
Каким же будет ее ответ?
И какими словами она может выразить свои мысли?
«Убирайтесь! Ваш приход может все испортить! Вы мне не нужны!»
Эгг Литтон-Гор дала единственно возможный ответ.
– Конечно, – вежливо улыбнулась она. – Мы будем рады вашей помощи.