– Совершенно верно, – кивнул мистер Саттерсвейт.
– Остальные разнесла я. По-моему, все взяли по стакану, кроме сэра Бартоломью.
– Вы меня очень обяжете, Темпл, если повторите эту процедуру.
Некоторых людей пусть заменят подушки.
Я встану здесь – кажется, тут стояла мисс Сатклифф?
С помощью мистера Саттерсвейта сцена была реконструирована.
Наблюдательный Саттерсвейт отлично помнил, кто где находился.
Потом Темпл обошла вокруг стола.
Выяснилось, что она начала с миссис Дейкрс, потом перешла к мисс Сатклифф и Пуаро, затем к мистеру Бэббингтону, леди Мэри и мистеру Саттерсвейту, которые сидели рядом.
Это соответствовало воспоминаниям мистера Саттерсвейта.
Наконец Темпл отпустили.
– Ба! – воскликнул Пуаро. – Это не имеет смысла!
Темпл последняя имела дело с коктейлями, но никак не могла ничего в них добавить, и, как я сказал, никто не в состоянии навязать кому-то определенный стакан.
– Каждый инстинктивно берет тот, который стоит ближе к нему, – заметил мистер Саттерсвейт.
– Конечно, можно было сначала подойти с подносом к будущей жертве, но это рискованный способ.
Стаканы стоят рядом – трудно определить, какой из них ближе.
Скажите, мистер Саттерсвейт, мистер Бэббингтон поставил свой коктейль или держал его в руке?
– Он поставил его на этот стол.
– Кто-нибудь подходил к этому столу после того, как он это сделал?
– Нет.
Я находился ближе всех к нему и уверяю вас, что не добавлял туда яд, даже если имел бы возможность это сделать, – чопорно произнес мистер Саттерсвейт.
Пуаро поспешил извиниться:
– Нет-нет, я вас ни в чем не обвиняю – quelle idee![42] Но я хочу быть полностью уверенным во всех фактах.
Анализ не обнаружил в коктейле ничего необычного, а теперь очевидно, что его и не могло там быть.
Разные методы привели к одинаковому результату.
Но мистер Бэббингтон больше ничего не ел и не пил, а если его отравили чистым никотином, смерть должна была наступить очень быстро.
Понимаете, куда это нас приводит?
– Никуда, черт возьми! – сердито отозвался сэр Чарлз.
– Я бы так не сказал.
Это предполагает чудовищную идею, которая, надеюсь, не соответствует действительности.
Нет-нет, конечно, это неправда – смерть сэра Бартоломью доказывает… И все же… – Пуаро задумчиво нахмурился.
Остальные с любопытством наблюдали за ним.
Наконец он поднял взгляд. – Вы понимаете мою точку зрения, не так ли?
Миссис Бэббингтон не была в Мелфорт-Эбби, следовательно, она свободна от подозрений. – Но никто никогда не думал подозревать ее!
Пуаро благожелательно улыбнулся:
– Вот как?
Интересно.
Идея пришла мне в голову сразу же.
Если бедный джентльмен не принял яд в коктейле, значит, его должны были отравить за несколько минут до прихода сюда.
Что он мог принять?
Капсулу от несварения.
Но кто мог подсыпать туда яд?
Только жена.
У кого мог быть мотив, о котором не подозревал никто из посторонних?
Снова у жены.
– Но они очень любили друг друга! – негодующе воскликнула Эгг. – Вы ведь ничего не знаете!
Пуаро повернулся к ней с ласковой улыбкой:
– Да, и это очень хорошо.
Вы знаете, а я нет.
Поэтому я смотрю на факты непредвзято.