И позвольте сообщить вам, мадемуазель, что мне приходилось расследовать дел пять об убийстве жен преданными мужьями и двадцать два дела об убийстве мужей преданными женами.
Очевидно, les femmes умеют притворяться гораздо лучше.
– По-моему, вы просто ужасны! – заявила Эгг. – Я знаю, что Бэббингтоны совсем не такие.
Это… это чудовищно!
– Убийство всегда чудовищно, мадемуазель. – В голосе Пуаро внезапно послышались суровые нотки. – Но я, видя только факты, согласен, что миссис Бэббингтон этого не делала.
Она не была в Мелфорт-Эбби, а, как говорил сэр Чарлз, виновным должен быть тот, кто присутствовал при обеих трагедиях, – один из семерых в вашем списке.
Последовало молчание.
– И как вы советуете нам действовать? – спросил мистер Саттерсвейт.
– Вы, без сомнения, уже продумали план? – предположил Пуаро.
Сэр Чарлз откашлялся.
– Единственно возможным кажется метод исключения, – ответил он. – Моя идея состоит в том, чтобы рассматривать по очереди каждого в списке, считая его виновным, пока не будет доказано обратное.
Я имею в виду, что мы должны использовать всю нашу изобретательность, пытаясь найти связь этих людей с мистером Бэббингтоном. Если мы не обнаружим такой связи у одного из них, можно будет переходить к следующему.
– Психологически это звучит убедительно, – одобрил Пуаро. – И каким способом вы собираетесь это осуществить?
– Мы еще не успели это продумать.
С удовольствием выслушаем ваш совет, мсье Пуаро.
Может быть, вы сами…
Пуаро поднял руку.
– Друг мой, не просите меня об активных действиях.
Мой опыт свидетельствует, что любую проблему лучше всего решать мысленно.
Позвольте мне участвовать в качестве наблюдателя.
Продолжайте ваше расследование, которым так умело руководит сэр Чарлз…
«А как же я? – подумал мистер Саттерсвейт. – Ох уж эти актеры!
Всегда играют ведущую роль при свете рампы!»
– Возможно, время от времени вам потребуется консультация, – продолжал Пуаро. – Вот тогда я вам пригожусь. – Он улыбнулся Эгг. – Вам кажется это разумным, мадемуазель?
– Вполне, – ответила Эгг. – Уверена, ваш опыт будет нам очень полезен. – Ее лицо выражало облегчение.
Она посмотрела на часы и воскликнула: – Мне пора домой, а то с мамой случится припадок!
– Я отвезу вас, – предложил сэр Чарлз.
Они вышли вместе.
Глава 5 Разделение труда
– Как видите, рыба клюнула, – произнес Эркюль Пуаро.
Мистер Саттерсвейт, смотревший на дверь, которая только что закрылась за сэром Чарлзом и Эгг, вздрогнул и повернулся к Пуаро.
– Да-да, не отрицайте этого, – насмешливо улыбнулся маленький детектив. – В тот день в Монте-Карло вы забросили приманку, не так ли?
Вы показали мне заметку в газете, надеясь, что она возбудит мой интерес и я займусь этим делом.
– Это правда, – признался мистер Саттерсвейт. – Но я думал, что потерпел неудачу.
– Нет-нет, друг мой.
Вы знаток человеческой натуры.
Я страдал от скуки – говоря словами девочки, которая играла рядом с нами, мне было «нечем заняться».
Вы появились как раз в психологически подходящий момент. Кстати, многие преступления зависят от такого момента – преступление и психология идут рука об руку. Но, как говорится, вернемся к нашим баранам.
Это весьма интригующее преступление – оно озадачивает меня целиком и полностью.
– Какое именно преступление – первое или второе?
– То, что вы называете первым и вторым убийством, всего лишь две половинки одного преступления.
Вторая половинка достаточно проста – мотив, средства…
– Средства представляют одинаковую трудность в обоих случаях, – перебил детектива мистер Саттерсвейт. – Никакого яда не было обнаружено в коктейле, а пищу ели все.
– Нет-нет, это совсем другое дело.
В первом случае все выглядит так, будто вообще никто не был в состоянии отравить Стивена Бэббингтона.
Сэр Чарлз, если бы захотел, мог отравить одного из гостей, но не конкретного гостя.
Темпл могла что-то добавить в последний стакан на подносе, но стакан мистера Бэббингтона не был последним.
Нет, убийство мистера Бэббингтона кажется настолько невозможным, что я все еще сомневаюсь, не умер ли он естественной смертью… Мы скоро это узнаем.
Но сэра Бартоломью Стрейнджа могли отравить один из гостей, дворецкий или горничная.
Это не составляло никакого труда.