– Не понимаю… – начал мистер Саттерсвейт.
– Когда-нибудь я докажу вам это с помощью маленького эксперимента, – продолжил Пуаро. – А сейчас перейдем к более важному вопросу.
Уверен, вам хватит такта и деликатности понять, что я не должен играть роль человека, портящего другим удовольствие.
– Вы имеете в виду… – снова начал мистер Саттерсвейт, но ему опять не дали закончить.
– Что главную роль должен играть сэр Чарлз!
Он к этому привык, и, более того, кое-кто ожидает этого от него.
Разве я не прав?
Мадемуазель не понравится, если я узурпирую эту функцию.
– Вы все схватываете на лету, мсье Пуаро.
– Но ведь это бросается в глаза!
Моя натура очень восприимчива, и я хочу помогать влюбленным, а не препятствовать им.
Мы с вами, друг мой, должны трудиться к вящей славе Чарлза Картрайта, не так ли?
Когда дело будет раскрыто…
– Если… – поправил мистер Саттерсвейт.
– Когда!
Я не терплю неудач!
– Ни разу? – осведомился мистер Саттерсвейт.
– Бывали случаи, – с достоинством ответил Пуаро, – когда на короткое время я проявлял то, что вы могли бы назвать медлительностью, и не постигал истину так скоро, как мог бы.
– Но неудач у вас не было?
Настойчивость мистера Саттерсвейта была вызвана простым любопытством.
– Eh bien – один раз, давным-давно в Бельгии[43].
Мы не будем говорить об этом.
Мистер Саттерсвейт, чье любопытство (и злорадство) было удовлетворено, поспешил переменить тему:
– Вы сказали, что когда дело будет раскрыто…
– Его раскроет сэр Чарлз.
Это жизненно важно.
Я буду всего лишь маленьким зубчиком в колесе – ограничусь советами и намеками.
Мне незачем гоняться за почестями и славой – они и так у меня есть в достаточном количестве.
Мистер Саттерсвейт с интересом изучал Пуаро.
Его забавляло наивное и непомерное самомнение маленького человечка, но он не впал в заблуждение, приписывая это пустому бахвальству.
Англичане обычно скромны в отношении своих достижений, но представители латинской расы дают им более справедливую оценку.
Если они умны, то не видят причин скрывать этот факт.
– Мне очень любопытно, – снова заговорил мистер Саттерсвейт, – что вы лично надеетесь извлечь из этого дела?
Неужели только охотничий азарт?
Пуаро покачал головой:
– Нет-нет.
Как истинная chien de chasse[44], я возбуждаюсь, идя по следу.
Но есть еще кое-что – как бы это лучше выразиться – стремление к истине.
В мире не существует ничего более прекрасного и интересного, чем правда.
Последовала пауза.
Затем Пуаро подобрал лист бумаги, на котором мистер Саттерсвейт аккуратно написал семь имен, и прочитал их вслух:
– Миссис Дейкрс, капитан Дейкрс, мисс Уиллс, мисс Сатклифф, леди Мэри Литтон-Гор, мисс Литтон-Гор, Оливер Мэндерс… Интересно, не так ли?
– Что именно?
– Порядок, в котором следуют эти имена.
– Не вижу в нем ничего интересного.
Мы просто перечислили имена без какого-либо особенного порядка.
– Список возглавляет миссис Дейкрс.
Я делаю вывод, что вы считали ее наиболее вероятным кандидатом в убийцы.
– Скорее наименее невероятным, – поправил мистер Саттерсвейт.
– Еще вернее было бы сказать, что вы все предпочли бы видеть ее в этой роли.